Библиотека

Когда туфли не жмут. Беседы по историям даосского мистика Чжуан-цзы стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

них, а они остаются в тылу. Ваши наполеоны, ваши гитлеры, ваши александры македонские – все это трусы, которые проецируют, создают нечто прямо противоположное тому, что они чувствуют внутри. Об этом нужно помнить; только тогда вы сможете вспомнить о третьей возможности – бесстрашии. Бесстрашный человек – это не трус и не храбрец, он – ни то, ни другое. Он не может быть ни тем, ни другим, поскольку он просто бесстрашен. Махавира, Будда, Чжуан-цзы, Иисус – вовсе не храбрые люди, потому что они не трусы. Вы можете быть храбрым, только если вы – трус! Вы можете трижды выйти из круга лишь в том случае, если стоите внутри круга, а иначе как вы можете из него выйти? Если вы не согласились встать в круг, как вы можете выйти из него три раза и показать свою храбрость?

Бесстрашный человек – это тот, кто познал бессмертие внутри себя, тот, кто познал внутреннее, бессмертное, самое сокровенное и вечное. В таком случае страха нет, и нет также храбрости, потому что храбрость – это всего лишь маскировка. Такой человек – не дурак и не мудрец, потому что мудрость – это не что иное, как простая маскировка. И такой человек не разделен на противоположности: такой человек – это единство, он един, он – уникальное явление; именно поэтому ему нельзя дать определение. Невозможно определить будду. Какое определение вы к нему подберете? Можно ли назвать его трусом? Нет! Можно ли назвать его храбрым? Нет! Можно ли назвать его глупцом? Нет! Можно ли назвать его мудрым? Нет! Потому что мудрость – это противоположность глупости, а храбрость – противоположность трусости.

Кем вы назовете будду? Кем бы вы его ни назвали – все будет неправильно. Перед буддой вам придется просто оставаться в молчании. Можно ли назвать его грешником или святым? Нет, он не то и не другое. Как можно быть святым, не имея внутри греха? Святость – это не что иное, как декорация, прикрытие. Это проблема. Всякий раз, когда появляется будда, возникает проблема: мы не можем дать ему определение, не можем отнести его ни к какой категории. На него невозможно повесить ярлык, его невозможно никуда причислить. Либо он относится ко всему, либо не относится ни к чему. Он превосходит все категории. Классификации – не для него. Перед буддой весь язык оказывается бесполезен, ум замолкает. Невозможно сказать ничего, что было бы уместно. Он бесстрашен, он без-умен; его нельзя назвать ни глупцом, ни мудрецом, потому что и для того, и для другого требуется ум.

А теперь углубимся в эту прекрасную историю Чжуан-цзы; это одна из прекраснейших его притч.

Чи Синг-цзы был дрессировщиком бойцовых петухов у короля Суана.

Как-то раз он дрессировал одного превосходного петуха. Время от времени король спрашивал, готов ли петух к бою.

Этот человек, Синг-цзы, был не только дрессировщиком; он был человеком Дао. В Китае, в Японии, на Дальнем Востоке в качестве мостика к медитации использовались самые разные вещи: стрельба из лука, живопись, искусство фехтования и даже подготовка петухов и птиц для боя. Назовите любое измерение жизни, и окажется, что оно использовалось для внутренней подготовки. Этому человеку, Чи Сингу, император дал задание подготовить для

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.