Когда вырастают дети стр. 120
в нашем лесу.
– Есть, – горячо возразил Принц, – но белка из него ушла.
– И раковину с собой утащила?
– Да. Прыгала по деревьям с какой-то штучкой в зубах. Я пригляделся, а это раковина.
– Эй, Врика! – окликнул Белоконь. – Твоя белка сбежала! А ты точно русалка?
– Нет, – бесхитростно улыбнулась девочка. – Я не русалка, меня папа научил плавать.
Девочки зашептались. «Папа, белка, русалка», – слышались отдельные слова.
– Твой папа – морской король? – ухмыляясь, спросил Белоконь.
– Бухгалтер, – ответила девочка и почему-то заплакала.
– Ты здорово плаваешь, – утешительно повторил он слова мальчика. Помолчал, о чем-то раздумывая, и самокритично добавил:
– Я так плавать не умею, блин. Люди вообще так не плавают. Ты – точно русалка! У тебя волосы как водоросли.
Тема себя исчерпала. Девочка тоже получила прозвище.
* * *Солнце со дня на день грозило прогнать истощавшие тучи, но не дождь, а темень и необходимость не спать до тех пор, пока на улице чуть-чуть не посветлеет, были главными помехами в ночном предприятии. Принц сомневался, что сможет проснуться в нужное время.
Сторож обычно храпел в кухне во всю ивановскую, но дрых, по слухам, с открытыми глазами и держал входную дверь под прицелом. Поэтому Принц проверил коридорные окна: одно отворилось почти беззвучно. Шпингалеты он оставил открытыми, авось не заметят. Едва скомандовали отбой, юркнул под одеяло в рубашке и колготках…
Он все-таки задремал. Приснилась бабушка, которая, конечно же, оказалась мамой, и Принц обрадовался – почему он раньше не догадался?! Они так хорошо поговорили. Во сне бабушка-мама была словоохотливее. Объяснила, что уехала в такую деревню, куда маленьких редко пускают.
Принц спросил, в каком месте находится его королевство, ведь все принцы рано или поздно становятся королями, а что за король без страны и дворца? Бабушка-мама сказала: «Будет у тебя и королевство, и дворец, и королева. Все будет, не торопись».
Принц поверил. Когда они жили вместе и он был «ее мальчиком», бабушка никогда ему не врала.
Грузовик запылил по скошенному осеннему полю, она махнула рукой с кузова и что-то крикнула, но сильно шумел мотор, и ничего не было слышно. От расстройства Принц проснулся. В ушах его еще несколько секунд урчала машина. Зато за окном как раз малость развиднелось.
Он, на всякий случай, скомкал одеяло так, будто под ним кто-то лежит. Еле нашел в полутьме гардероба свой отсек с нарисованной на дверце божьей коровкой, сорвал с гвоздя ветровку и натянул сапоги. Рама открылась без скрипа – окно ждало и не подвело, но от смородиновых кустов негостеприимно дохнуло мокрым холодом. Прежде чем сунуться в дождь, Принц благоразумно накинул капюшон. Оскальзываясь в глинистых ручьях дорожки, он, как мог резво, помчался к незапертому огородному сараю, где хранился разный инвентарь, и прихватил топор.
* * *Лес в сумерках был страшен. Наверное, в нем, состоящем из созданий другого мира, ночью всегда происходило что-нибудь ужасное. Принц покосился на муравьиный город. Пирамида, обычно полная ювелирного копошения, покрылась мелкой броней из рыжей хвои. Внутри, под толстым покровом – тепло и сухо, и крохотные муравьята спят в колыбельках из половинчатой шелухи семян…
Промокший насквозь, Принц старался обойти высокие кусты, с которых, лишь коснись веток, на голову опрокидывались ушаты холодной воды. Она сбегала с носа,