Когда вырастают дети стр. 139
собой в кабину. Большинство людей на свете добрые… Доброта – это что? Это когда жалость?..
Эдуард Анатольевич начал говорить о каком-то дяденьке по имени Бизнес, который хромает, и что производство нездорово от убытков. «Многие чем-то больны», – подумал мальчик и помолился, чтобы все выздоровели.
Ему снилась река. В кружеве тальниковых зарослей, не переставая, подмигивало солнце. Весла отталкивались от журчащих волн, пена таяла в тенях, как иней на рассветных окнах. Там, где на бурые доски попадала вода, проступал темный рисунок смоленого дерева. На горизонте у излучины курчавился дымок рыбацкого костра. А на корме лодки было пусто.
* * *Мама боролась со словом «блин». Принц так привык к нему в детдоме, что произносил «блин» почти в каждом предложении.
– Давай сделаем так: если ты хотя бы один день прекратишь печь «блины», в воскресенье мы с тобой пойдем в цирк, – предложила Мама.
Теперь, как только с языка Принца готовилось сорваться запретное слово, он вспоминал о цирке и вместо «блин» стал говорить «цирк».
– Смотри, какую лодку я нарисовал! Для реки места не хватило, за лист вытекла, цирк.
Мама не очень довольна была новым мусорным словом, но обещание сдержала. По дороге к цирку она спросила:
– Что у тебя под курткой?
Замок молнии еле застегнулся, куртка впереди оттопыривалась, как раздутый живот. Чтобы раковина не выпала, пришлось подвязать пакет с ней к шее.
– Рог Тритона, – честно сказал Принц. Он же дал себе зарок не врать Маме.
Она, к счастью, замолчала, и ни врать, ни сознаваться ни в чем не пришлось.
Над ареной висела упругая сетка, а наверху под тревожную музыку летали воздушные гимнасты. Принц волновался, что они упадут, но они ни разу не упали и реяли в мерцающем свете прожекторов, будто золотые жар-птицы с человеческими головами. Потом один акробат спрыгнул с трапеции под куполом и, пока остальные с блеском комет сигали в пружинистую сетку, скакал на
ней, кувыркаясь высоко в воздухе.
Когда сетка исчезла, на манеж выехал малоустойчивый агрегат – огромное колесо, управляемое человеком в трико стального цвета, сидящим на крохотном сиденье. Он катился по кругу вначале просто так, для разгона, и вдруг встал на сиденье в полный рост. Как металлическая статуя – притом что колесо продолжало катиться! С двух сторон из-за кулис выбежали клоуны и кинули удивительному человеку серебряные бутылки. Принц насчитал десять штук! Ловкач все поймал на лету и одну за другой подбросил вверх. Не успели зрители опомниться, как над его головой зеркальным отражением воспарило второе – бутылочное – колесо! Принц склонил голову набок: если так смотреть, получалось, что по арене сам по себе едет двухколесный велосипед. Человек превратился в стальную перекладину, руки его – в спицы, он соединял собой два сверкающих колеса! Это было подлинное изобретение техники и жонглерства рук без всякого мошенничества!
Клоуны в моряцких бескозырках и штанах с клешами шагали-бегали на ходулях, делая вид, что ничего не умеют. В том, как белый и рыжий понарошку сталкивались друг с другом и дрались, Принц, кроме сноровки, чувствовал напряжение. Бескозырка с париком свалились у рыжего, обнажив сияющую лысину. Пользуясь замешательством противника, белый боднул его, и прямо на глазах публики лоб клоуна украсила голубая шишка. Она была