Когда вырастают дети стр. 152
Принц сквозь сон. – Вот чего не хватает в нашем подъезде. И на лестницах города».
…Его ладонь была крупнее босого следа девочки, похожего на отпечаток чуть закругленного ножа. Бабушка срезала им крапиву в палисаднике старого дома… и кто-то, чья-то злая рука, не бабушкина, всадила нож в маленький след. Колдунья! Она не взяла нежный голос Русалочки. Проклятая ведьма повредила ей ножки.
Принц проснулся. Подошел к тихому окну. Отгремела громовая колесница, порушив небесные дворцы. Тускло лоснились напротив углы безголовых домов.
* * *Русалочка тоже не спала и тоже стояла у окна, облокотившись о подоконник левой рукой. Правая упиралась на поперечину
костыля. Тело могло стоять, а передвигаться ему было тяжело. Нижняя часть ног волоклась, подтягиваясь на костылях: выброс костылей вперед, подтяжка ступней – шаг, второй выброс… и так далее. Русалочка ползала, как раковинный моллюск. Но у него нога сильная, мускулистая, главный орган движения, у нее же ноги ниже коленей – хилые и малочувствительные.
Черные деревья смотрелись на фоне темно-синего неба будто шатры военного стана, готового к утреннему сражению. Отблески фонарей колыхались в лужах. Дальше гас огнями город-тысяченожка, поджимался, уползал в твердеющую мглу. Щерился провалами окон, уверяя, что они нежилые. Лгал – окна просто спали. За ними спали люди.
Человек существует в двух измерениях: в своем прошлом и в сегодняшнем дне. Эти два времени живут порознь, а ее время спуталось. Воспоминания походили на явь. Жизнь, наоборот, – на сон. Русалочке чудилось, что она спит и все никак не может проснуться. Памятные мелочи были так ясны, вплоть до веселого потрескиванья ветхих половиц под ногами в дежурство на дачной детдомовской кухне; до солнечных бликов, всегда одинаково ослепительных на воде, с утра до вечера меняющей цвет…
Выкидывался в мусорную корзину листок только что прошедшего, ничего не значащего дня, и обратный отсчет продолжался. Дни детского календаря не отрывались и не тускнели. На нескончаемую живую нить нанизывались детали, фрагменты – у них были форма, цвет, запах, звуки, ощущения. Смысл и логика. Казалось, вот-вот все соберется одно к одному и воссоздастся снова!
Потом вдруг оказывалось, что прошел еще один реальный день.
Время обтекаемо, безотносительно, у него нет чисел, часов и даже лет. Оно куда угодно плывет – хоть мечтами вперед, хоть памятью назад. Русалочке больше нравилось плыть со временем назад. Теперь впереди возник просвет. Как луч в выпиленном сверху отверстии раковины.
* * *Мечты жили в ней с тех пор, как Русалочка себя помнила. В детстве они днем гнездились в голове, ночью вылетали, воздушные, с дымкой подвенечного платья. Оно было такое тонкое, что свободно продергивалось сквозь сплетенное из алюминиевой проволоки колечко, которое ей подарил Принц. Русалочка взмывала ввысь, в небесные залы, налитые дрожащим светом свечей в серебряных канделябрах. Свечи притворялись звездами.
Жаль, потерялось колечко…
А мальчика забрала в семью Мама. Русалочка думала, что и ее заберут, когда она выздоровеет, – девочка подхватила ангину. Нет, не взяли. Не видя его, она все равно знала – Принц ее любит.
– Нянечка, съезди к нему, – просила няню, плача. – Нянечка, хорошенькая, миленькая, я тебя умоляю!
Та прятала глаза.
– Не реви, съезжу.
Так и не съездила.
От отчаяния Русалочка сбежала искать. Долго плутала в огромном городе, спрашивала