Когда завидуют мертвым стр. 235
из-за этого?
– Взгляды на жизнь, говоришь… – улыбнулся Крест. – Ну, были причины убить его. Тебе не понять, раз ты такой либерал.
– Илья… – подал, наконец, голос, стоявший в стороне и ежившийся от холода Николай, – Илья!
– Ну чего тебе?
– Расскажи Варягу. Расскажи ему про «Артель».
Людоед уставился на Николая, затем устало повесил голову и тихо засмеялся.
– Однако…, – пробормотал он. – Парень совсем не промах…
– Про какую еще «Артель»? – нахмурился Варяг. – Про ту, что он взорвал?
– Нет. – Васнецов мотнул головой и поправил шапку, – Другая «Артель». Некое тайное общество… Неужели ты не знаешь, Варяг? Ты ведь дружил с моим отцом. А он был в этом обществе. Это люди, имевшие на руках списки влиятельных в стране людей, подлежащих уничтожению в случае большой войны.
– Что за бред, – Яхонтов недоумевал. – Откуда ты вообще взял это?
– Дядя рассказал.
– Кто рассказал?
– Эту записную книжку, что сталкеры мне просили передать, вел мой дядя. Владимир Васнецов. Его завербовали в «Артель».
– Ассасины, – хмыкнул Людоед.
– Ассасины? Это же древнее тайное исламское движение. – Яхонтов взглянул на Илью. – При чем тут это?
– Хашашины. Типа, употребляющие гашиш или одурманенные гашишем. Завербованные духовным лидером и фанатично преданные ему боевики. Ассасины, это уже европейская транскрипция. Синоним скрытных профессиональных убийц, для которых не существует преград и от которых практически нельзя ни скрыться, ни защититься. Вербовщик именно так нас и называл.
– Так ты ассасин? – удивлению Варяга не было предела.
– Да. Он самый… В том числе и ассасин, – Крест лукаво улыбнулся. – Именно поэтому я и грохнул этого олигарха. Он был в черном списке.
– Господи, Илья, столько лет уже прошло. Все в прах превратилось. На кой черт тебе это надо было сейчас?
– У преступлений нераскаявшихся врагов народа и страны, срока давности нет. – Нахмурившись, ответил Людоед.
– Врагов народа? У нас тут что, тридцать седьмой год?
– Знаешь, Яхонтов. Если бы мы повторили этот самый тридцать седьмой год своевременно, то может и катастрофы общемировой не случилось бы. Слишком поздно мы стали отстреливать тех, кто своими деяниями позволил противнику думать, что война будет легкой прогулкой. А оно вон как вышло. Давили нас, дробили. Разваливали и опускали. Потом решили сделать контрольный выстрел, а мы, оказывается, были в состоянии дать сдачи. И так дали… Сам видишь.
– Черт… Да ты сам понимаешь что говоришь?
– Возможно, если бы мы пошли на сознательные жертвы заблаговременно, то других, гораздо больших жертв избежать смогли бы…
– А кто… Кому дано определять списки жертв? Чья эта привилегия? Твоя? Ты же сам говорил Николаю, что он напрасно решает за других, что для них благо, а что нет. А сам? Кем ты вообще себя возомнил? А эта несчастная девочка, в чем провинилась? Она ведь тоже сгорела, как и все в той общине. Ее за что?
– А она выбрала свой путь. Верно Николай? – Крест посмотрел на Васнецова.
– Ты что, подслушивал мой с ней разговор? – вздохнул тот.
– Ну, ты ведь позволил себе подслушать мой разговор, – подмигнул ему Крест.
– Откуда ты знаешь?
– Догадался. – Хмыкнул Крест. – Ты весьма предсказуем.
– Она выбрала свой путь, – угрюмо кивнул Яхонтов, – Просто