Библиотека

Когда завидуют мертвым стр. 239

Размер шрифта
-
+
Тема

постоим. Двигаться не будем.

– Чего? – Крест уставился на космонавта. – Что за ахинею ты сейчас сказал, Юра? На Луне перепады между днем и ночью и между светом и тенью в сто, двести градусов. Что может сейчас повредить эту машину, кроме гранатомета, который на таком морозе даже не выстрелит. А?

Космонавт устало посмотрел на Людоеда.

– Ты опять со своими подозрениями? Ты хоть представляешь, сколько этой машине лет и какой путь она уже прошла? Это чудо, что она еще движется.

– Чудо? – Николай взглянул на повернувшегося к ним лицом Алексеева, – А там, в Надеждинске ты был намного более уверен в этом луноходе.

– Тогда я во многом был уверен. Тогда я еще не представлял себе, что родная дочь может выстрелить в голову своему отцу. Сейчас я не уверен ни в чем.

Николай замолк. На это ответить было нечего. Молчал и Людоед. Славик стыдливо отвернулся, очевидно, ощутив неловкость за свой поступок в подвале амазонок, когда он пытался изнасиловать Пчелку.

Яхонтов продолжал смотреть в перископ.

– А вот и циклон, – вздохнул искатель.

Николай прильнул к смотровой щели. Воздух за бортом машины наполнился хаосом снежной взвеси, которая закручивалась в неистовой ярости, словно желая стереть машину в порошок. Сточить ее как наждаком стачивают шероховатости на древесине, будто машина с пятеркой отчаянных людей была ненужной шероховатости на бескрайней снежной глади, закованной в холод планеты.

Отчего-то страх перед стихией заставил чувствовать себя уютно в этом замкнутом пространстве, где было тепло и тихо. А ведь от ледяного ада их отделяли лишь стенки корпуса в несколько сантиметров толщиной. Какой странный контраст…

– А все-таки оно прекрасно… Небо… – вздохнул, обращаясь скорее к самому себе, Вячеслав.

* *

– У нас получится? – Николай взглянул на вышедшую из снежной бури Рану, которой все это буйство стихии было словно нипочем.

– Это ведь от вас зависит, – улыбнулась она. – Я могу лишь пожелать вам удачи.

– Ты так долго не приходила ко мне…

– А ты хотел? Ты был очарован силой Нордики, телом Ульяны, ангельским ликом той людоедской проститутки… Разве ты хотел увидеть безобразную и мертвую калеку? – спросила она.

– Зачем ты так. Ты… мне нравишься…

– А когда ты был пьян, то говорил что любишь. Чего только с пьяну не скажешь, правда? – она укоризненно покачала головой. – Или это просто жалость и чувство вины?

– Я запутался, Рана… Я ничего не понимаю. Где мы правы, а где нет? Как правильнее поступать? Мы усыпаем нашу дорогу трупами… А можно иначе?

– Становиться мертвыми, бремя живых. Страх перед смертью, призывает эту смерть. Это страсти человеческие.

– Я не понимаю…

– Только потому, что ты живой. Но смерть…

В объятьях смерти столько страсти

В них позабудешь про ненастье

Забудешь в них про страх и счастье

Забудешь в них, что значит быть живым

А значит сразу станешь ты иным

О Смерть! Ты любишь благородных!

Ты не берешь к себе безродных

Мерзавцев алчных и тупых

Крадущих счастье у других

Ты обнимаешь лучших из людей!

И оставляешь жить полузверей

Тех, кто достоин смерти как никто другой

Кого бы стоило отправить в мир иной

Так почему ты так несправедлива?

Иль я не знаю, что ты

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.