Когда завидуют мертвым стр. 267
уважаешь, особенно больно.
Крест не смеялся. Он, молча, посмотрел на плюшевого медведя. Затем прямо в глаза Николая.
– Как голова? – спросил он, кивнув и бросив мимолетный взгляд на лежащего Юрия.
– Полегче.
– Хорошо, – кивнул Людоед и снова посмотрел на медвежонка. – Решил его забрать?
– Я… Илья… просто… – Николай не знал, что ответить и чувствовал, что сейчас Крест, наконец, разразится хохотом и позовет остальных поглядеть на эту нелепую сцену.
– Не надо оправдываться, – нахмурился вдруг Илья, – Я все понимаю. Если ты будешь искать оправдания, то обидишь его.
– Кого? – удивился Васнецов.
– Медвежонка.
Крест говорил совершенно серьезно, и это обескураживало. Именно такой реакции Николай никак не ожидал.
– Илья… У тебя дозиметр с собой? – тихо спросил он.
– Да, – Крест кивнул, – давай его сюда.
Он без лишних слов понял, что хотел от него Николай.
Васнецов протянул медвежонка. Илья принял его очень осторожно. Замерив уровень радиации он улыбнулся и вернул игрушку Николаю.
– Норма.
– Спасибо, – прохрипел от волнения Васнецов. – Спасибо тебе Илья.
– Да не за что. Кстати, у него скоро лапа отвалится. – Людоед достал из кармана шинели тряпичный сверток и протянул его. – Держи. Тут нитки и иголка. Пришей.
– Спасибо, – больше Николай ничего не мог сказать. Он чувствовал, что сейчас расплачется. Но в этот момент в вагон вошел Сквернослов.
– Крест! Ну, где ты пропал? Варяг там матюгается во всю. – Сказал Вячеслав и вдруг уставился на своего младшего брата. – Опа! – усмехнулся он, – Коль, ну ты даешь. Это что такое… Головой сильно тюкнулся? – Он перешел на смех, – Ну детский сад ей богу!
Васнецов растерянно посмотрел на Людоеда. Тот прищурился, жуя кончик черного уса. Он иронично посмотрел на Сквернослова, затем перевел взгляд на Николая и поднял бровь. Он ждал реакцию Николая.
– И что ты смешное увидел, Славик? Отчего над Аленкой не смеялся, которая старше меня, но в куклы до смерти играла? – резко ответил Васнецов.
Сквернослов побагровел, нахмурился и сжал кулаки.
– Чего молчишь? – неожиданно и резко, Крест хлопнул Вячеслава по спине. – Тебе очень дельный вопрос задали. Ну?
Сквернослов молча посмотрел на Людоеда.
– Нечего сказать? Ну, так я скажу, дружок. Когда рядом старший брат, который может и питает к младшему любовь, но камуфлирует сантименты под постоянными насмешками и глупыми и часто неуместными шутками, то становится обидно. Когда рядом старший наставник, который дошел до того, что избил руками и ногами, пусть и за реальный проступок, но нереально больно, становится горько. Когда рядом умирающий товарищ, которому не можешь ничем помочь, становится стыдно. А когда еще и рядом злой морлок, у которого на счету столько человеческих жизней, что и вообразить фантазии не хватает, то вообще хочется отгородиться от всего мира. И все это называется очень просто. Одиночество.
– Да вы вообще шуток не понимаете что ли?! – воскликнул Сквернослов.
– Только если им время и место. А пока захлопни пасть и пошли работать. – Людоед подтолкнул Славика к выходу и пошел следом.
– Ну, вы даете ребята! – взмахнул руками Сквернослов и покинул вагон.
– Ахиллес! – воскликнул Николай осипшим голосом, торопясь пока Крест не вышел.
Тот обернулся. Такого обращения,