Кольца духов стр. 130
могучим магом, но ее мать тоже колдовала. Фьяметта пощупала выпуклость змеиного пояса. Серебро работы батюшки, это несомненно, но вот заклятие… «Матушкино? Да…» Правда? Смуглая женщина улыбнулась Фьяметте из-за плеча белой статуи Пресвятой Девы.
«Матушка, почему вы отказались от своей силы, чтобы выйти замуж за батюшку?» «Я сменяла ее на тебя, голубка, и ни разу об этом не пожалела. Магия – это сила, но дети – это сама жизнь, а без нее не было бы ни магии, ни чего-либо хорошего».
«Батюшка жалел, что я не родилась мальчиком. А вы?» «Нет. Никогда. Не бойся, Фьяметта. Полнота силы приходит к женщине не скоро. Ты должна прожить это время по-своему, вырасти, познать больше жизни… и тогда все, что было моим, станет твоим в недвижном центре». Нет. У отца была не вся сила, ведь он обходил этот центр стороной, будто тот покачивался на конце серебряного шнура, который не разорвать. Пока его не разорвала смерть. Туманное спокойствие Фьяметты исчезло в приливе паники. «Но сила мне нужна теперь же. Сила, а не терпение. Матушка, Святая Мария, Матерь Божья…» Два лица – прохладный белый мрамор, нежная смуглая улыбающаяся плоть слились воедино в общности материнства. «Ты мое золотое дитятко?» Фьяметта внезапно пробудилась от вопля младенца; ускользнувший сон привел ее в смятение, она изнемогала от усталости, и вновь шум вокруг вверг ее в ужас. Неумолчный гвалт в этой комнате, где тесно от женщин и детей, сведет ее с ума. Лучи заходящего солнца врывались, как лезвия ножей, в узкие прорези окон в западной стене. Фьяметта скатилась с соломы и навестила отхожее место, где смердело. Даже там она не была одна.
Фьяметта посмотрела на темные квадраты отдушин под потолком и пожалела, что они не шире. Две другие женщины вышли. В соседней спальне завязался новый визгливый спор. Напрягшись до головокружения, Фьяметта вскинула руки, уцепилась за грязный подоконник, подтянулась и просунулась в отдушину. Лежа на животе в каменной дыре, она огляделась.
Край свинцовой крыши нависал над этими маленькими окошками точно полог, скрывая их от взглядов снаружи. Крышу тут поддерживали торчащие из стены балки потолка и распорки, образовывавшие подобие треугольников. Далеко внизу внешняя монастырская стена упиралась в землю, заросшую бурьяном, каменистую, безлюдную. С трудом Фьяметта протиснула в отдушину бедра и вытянулась на балке. Узко, опасно, и все-таки неплохой тайник на случай, если лозимонцы возьмут монастырь? Пожалуй… пока балки не сгорят и крыша не рухнет.
Но здесь она хотя бы совсем одна! Оглушающий шум женской спальни сюда доносился еле-еле. И наконец она разрешила себе заплакать, но беззвучно, чтобы дозорный на крыше или внизу не услышал и не явился бы проверить, в чем дело. Ее слезы скатывались по щекам и падали вниз в солнечном свете, совсем как капли расплавленного золота в мастерской ее отца, которые падали в чашу с холодной водой и превращались в крохотные бусины. Эти капли разлетались брызгами в пыли далеко внизу. Слезы становились жемчужинами, а затем исчезали в тенях, по мере того как мерк свет. Голова, грудь и живот у нее болели от подавленных рыданий.
Все, в ком она искала опору, предали ее. Неудача за неудачей превращали ее доверие в насмешку: отец, Монреале, Тейр…