Кольцо нибелунгов стр. 101
была бы сильнее, если бы дракон сам прилетел в город. Дети завизжали, женщины одна за другой упали в обморок, и даже самые сильные из мужчин испуганно отшатнулись. Те, кто симпатизировал христианской вере, перекрестились. Солдаты тоже замерли.
Зигфрид медленно развернулся, гордо демонстрируя голову дракона, а затем швырнул ее к ногам короля. Толпа, охваченная паникой, бросилась врассыпную. Кости и чешуя ударились о камни. Мертвая, холодная, беззащитная голова, чуть прокатившись, остановилась.
— Королевству Гунтера больше не нужно бояться огнедышащего Фафнира!
Некоторые из горожан начали выкрикивать имя сына короля, бывшего для них кузнецом. Все больше и больше голосов присоединялись к этому скандированию — страх быстро уступил место восторгу. Двое храбрых мужчин подхватили голову чудовища и понесли ее через толпу в знак спасения от смертоносного дракона.
Зигфрид взглянул на Кримгильду и увидел ее улыбку. Эта улыбка и была той наградой, на которую он рассчитывал. Но улыбку девушки заметили и Хаген с Гунтером.
Прием в замке был не менее восторженным, когда Зигфрид и члены королевской семьи собрались в тронном зале. По просьбе Зигфрида голову дракона снова положили на деревянный настил и три солдата притащили ее в зал.
В зале, где, собственно, и планировалось празднование коронации короля, молодой герой снова и снова рассказывал о чудесной победе над Фафниром. Ему было жаль, что Кримгильда не слышит этого, но ее присутствие было бы недостойно принцессы, ведь в порыве чувств мужчины частенько пользовались грубыми словами и жестами. Вскоре пиво и медовуха начали оказывать свое воздействие.
Единственным, чье холодное сердце не могло открыться всеобщей радости, был Хаген. Он видел восторг, с которым Зигфрида хлопали по плечам, и уважение, светившееся в глазах вассалов. Они, конечно, не забывали о своем короле, но слишком уж, как считал советник, восхищались героем, победившим Фафнира. Гунтер, казалось, был рад, что может назвать сына Зигмунда из Ксантена своим другом. На глазах у старого советника происходило смещение равновесия власти, создавались новые альянсы, возникали новые опасности в связи с ошибками, которые были допущены прежними поколениями.
Хаген решил пока не подавать виду, что он недоволен, и позволить событиям в замке развиваться своим чередом.
Ему нужен был тщательный план, чтобы не утратить своего влияния при дворе.
Хагену, конечно, следовало бы попрощаться со своим королем, но из-за всеобщего оживления никто ничего не заметил, и он медленно поднялся по деревянной лестнице наверх, собираясь отправиться в свои покои. Он очень удивился, увидев на ступенях дочь, которая с явной скукой наблюдала за происходящим.
— С каких это пор тебя привлекает запах жареной свинины и крепкой медовухи? — спросил он.
Хаген знал ответ на этот вопрос, но не собирался провоцировать Эльзу. Она была не менее упряма, чем ее рано умершая мать, и точно так же старалась избегать ссор, но при этом поступала по своему усмотрению. Это свойство Хаген презирал, и оно всегда омрачало сначала его любовь к жене, а затем и к дочери.
— Меня привлекает история кузнеца, который пошел убивать дракона и победил его, избавив народ от страданий, — пробормотала Эльза.
— Очевидно, этот дракон был слишком глуп, раз позволил убить себя неопытному кузнецу, — ворчливо заметил Хаген.
Эльза удивленно взглянула на него.
— Ты боишься Зигфрида и его влияния в Бургундии?
— Великий поступок