Кольцо нибелунгов стр. 166
все… ради нас.
— Пошел вон, пока я не смогу свыкнуться с мыслью, что мой возлюбленный с моим собственным братом изнасиловали женщину в нашу брачную ночь. Если этот момент никогда не настанет, то тебе придется жить с этим.
— Что же мне делать?
В ее глазах не было даже намека на любовь.
— Иди спать со свиньями. Сегодня, мне кажется, ты больше похож на них, чем на человека.
Зигфрид уныло встал и поплелся к двери.
— Когда рассветет, — напоследок бросила Кримгильда, — начинай готовиться к отъезду в Ксантен. Я не останусь в этих стенах ни минутой дольше, чем будет продолжаться погрузка багажа.
Зигфрид ошибался. Сказанное
отравляло воздух при дворе Бургундии точно так же, как и несказанное. Хотя свадьба должна была оставить после себя радостное ощущение, солнечные лучи казались тусклыми, а в замке царила подавленная тишина, пронизанная ненавистью.
— А ты уверен, что вы должны уезжать через пару дней? — спросил Гунтер, хотя заранее знал ответ Зигфрида.
Король Бургундии сидел на троне, нервно постукивая кончиками пальцев по подлокотнику.
Король Ксантена кивнул:
— Так хочет Кримгильда. К тому же ты сам говорил, что королевствам нужны короли. Пройдут многие годы, прежде чем заживут раны, нанесенные Ксантену и Дании Хъялмаром.
— Ты ведь не рассказал моей сестре о том, что произошло прошлой ночью, правда? — недоверчиво глядя на друга, спросил Гунтер.
Зигфрид покачал головой:
— Нет, но Кримгильда обладает таким умом, который я всегда мечтал видеть в своей жене. Твоя сестра не знает, что произошло, однако она понимает, что это было что-то ужасное.
— Ужасное? — прошептал король. — Что ужасного сделал супруг, который потребовал любви своей супруги в брачную ночь? Ужасно то, что мне пришлось брать силой принадлежащее мне по праву…
Зигфрид не ответил ему, понимая, что эти слова произнесены лишь для успокоения совести Гунтера. Король, несомненно, понимал, насколько чудовищным был его поступок, и его оскверненная душа корчилась в муках.
От каменного пола взлетело эхо шагов, и в комнату, гордо выпрямив спину, вошла королева Бургундии. Подойдя к Гунтеру, она села на трон по правую руку короля.
Он неуверенно кивнул и попытался заглянуть ей в глаза, но она смотрела в никуда. В пустоту.
— Моя королева?
Брюнгильда протянула ему документы.
— Хотя народ признает наше право на праздничный отдых, мне представляется необходимым уже сегодня приняться за разрешение повседневных проблем государства. Я осведомилась в канцелярии по поводу данных списков и позаимствовала там эти документы. Речь идет о территориальных спорах, устаревших законах и приеме на работу советников, необходимых для создания правительства Исландии и Бургундии.
Гунтер опешил от официальности тона Брюнгильды и ее настойчивого желания править страной, но в то же время почувствовал облегчение, потому что сейчас он должен был заняться вещами, в которых хорошо разбирался. Его не удивляло, что королева скрывает свои чувства, поскольку он понимал, что они были не из приятных. Гунтер верил, что со временем ярость Брюнгильды поутихнет, потеряв свою остроту, как меч, ржавеющий под дождем, и не собирался усложнять этот процесс выяснением отношений.
Королева, помедлив, взглянула на Зигфрида:
— Нас несколько огорчает то, что вы, по слухам, вскоре собираетесь уезжать. Зная мнение моего супруга, я хочу высказать вам свои искренние пожелания и пригласить вас для дальнейшего общения. Король и королева