Кольцо нибелунгов стр. 176
она открыла Хагену тайну уязвимости Зигфрида… Кримгильда испугалась.
— Зигфрид, — в отчаянии произнесла она имя своего мужа.
В следующее мгновение Кримгильда закричала:
— Зигфрид!
Она бежала в замок.
— Зигфрид!
Она вскочила на лошадь и поскакала в лес.
— Зигфрид!
Ее надрывный голос распугивал птиц, срывал листья с деревьев, загонял лис в норы.
— Зигфрид!
Ветки хлестали принцессу по лицу, залитому слезами, но она, не слыша ничего, кроме своего голоса, продолжала кричать:
— Зигфрид!
Только сейчас она осознала, что такое предательство и какая чудовищная опасность грозит ее мужу. Она напрочь забыла о государстве и политике. Речь шла о любви и жизни.
— Зигфрид!
И только лес слышал, как к громкому стуку копыт и к хриплым крикам несчастной женщины примешивается многоголосый смех нибелунгов.
— Зигфрид!
Хаген обнаружил Зигфрида там, где и ожидал, — у небольшого родника, подпитывающего водой несколько ручьев. Герой Бургундии и король Ксантена и Дании мыл шею и руки, а затем сунул голову в чистую воду.
Естественно, он необычайно быстро убил великолепного вепря и, конечно же, предложил Гунтеру превзойти его в охоте. Он был беспечен и не разглядел тихой ярости, скрытой за улыбкой Гунтера. Сейчас он нагнулся над водой, смывая грязь и кровь с волос.
Хаген тихо поднял копье, приготовленное много недель назад. При дворе ему не было равных в обращении с этим особым оружием. Он знал, что у него есть только один шанс.
Если ему не удастся убить короля Ксантена, то придется расстаться с собственной жизнью. Но в сердце Хагена не было ни сомнений, ни страха. В том, что должно было произойти, он видел свою судьбу.
Ветер утих, умолкли птицы, когда Хаген прицелился в левую лопатку Зигфрида. Время на подготовку прошло, и старые мышцы напряглись, бросив холодное железо с невероятной силой:
— За Бургундию!
— Хаген! — донесся издалека голос Гунтера, но в этот момент копье уже достигло цели.
Зигфрид Ксантенский выпрямился и расправил плечи. Даже не успев почувствовать боль в плече, он увидел наконечник копья, пронзивший его грудь. С холодного железа в воду капала горячая кровь и растворялась в ней, не оставляя следа. Зигфрид увидел свое отражение в ручье, свое изумленное лицо и древко, торчащее из спины, — его жизнь уходила, как туман, который пытаешься схватить. Зигфрид молча поднялся, опираясь о камень, и протянул руку за Нотунгом. Но когда его пальцы нащупали рукоять, лезвие уже сломалось: меч почувствовал решение судьбы.
Наконец Зигфрид повернулся, с укором посмотрев на своего убийцу. Он сделал шаг, еще один. Его слабеющее тело стремилось к своей последней мести. Хаген стоял не двигаясь и с каким-то странным любопытством наблюдал, как король Ксантена с предсмертным хрипом тянет к нему руки.
В это время появился Гунтер, которому наконец удалось продраться сквозь заросли. Он замер в отчаянии, видя, как умирающий Зигфрид падает в осеннюю листву с торчащим из спины древком копья. Его рука в последний раз дернулась на расстоянии ладони от ботинка Хагена.
Зигфрид Ксантенский, человек, которого невозможно было победить на поле боя, чей меч мог противостоять самим богам, умирал. Он умирал, как может умереть только такой герой, — из-за трусости и предательства друга. И все же главным было не то, как он умер, а сама его смерть.
Гунтер, которого последние