Кольцо нибелунгов стр. 177
остатки совести погнали через лес, чтобы остановить бесчестное дело, в ужасе взглянул на убийцу.
— Хаген, что… что произошло?
— То, что должно было произойти, — ответил советник. — Отныне Ксантеном и Данией будет править Бургундия, а народ будет славить лишь одного героя — своего короля.
Гунтер, не находя никакого успокоения в этих словах, смотрел на мертвого друга. Он почувствовал, как у него перехватило горло, и отвернулся, пытаясь восстановить дыхание.
Птицы так и не начали петь, но издалека донесся стук копыт, а затем раздался высокий голос:
— Зигфрид!
Ужас на лице Гунтера сменился паникой.
— Это Кримгильда!
Хаген действовал со спокойствием человека, чья сложнейшая задача уже была выполнена.
— Возвращайтесь к нашим лошадям и другим охотникам. Задержите вашу сестру, пока я не оттащу труп в лес, чтобы затем мы все вместе нашли его и поняли, что Зигфрид умер в результате несчастного случая.
Голос королевы, в котором слышалось отчаяние, звучал намного ближе, но Гунтер не двигался с места.
— Мой король! — прошипел Хаген. — Если Кримгильда обнаружит нас здесь, это перечеркнет весь наш план. Уходите с места преступления, о котором вы ничего не должны знать.
Гунтер наконец отвернулся от умершего друга, и Хаген сильной рукой схватился за копье, чтобы выдернуть его из тела Зигфрида. Но в ожидании встречи с сестрой
король обнаружил решение, позволяющее ему намного достовернее объяснить смерть короля Ксантена и скрыть свою вину. Вместо того чтобы приготовиться рассказывать сказочку о несчастном случае на охоте, Гунтер тихо вытащил кинжал и, прежде чем его советник успел отреагировать, сделал три шага к роднику и вонзил клинок Хагену в грудь.
Старый воин ничуть не удивился, и его спокойный взгляд остановился на короле.
— За… Бургундию… — с трудом произнес он, в то время как в его глазах угасала жизнь.
Это не были слова обвинения. Наоборот, Хаген оправдывал Гунтера, прощая ему этот поступок, который, несмотря на его подлость, был правильным и справедливым решением. Гунтер удерживал тело советника до тех пор, пока Кримгильда не доскакала на своей лошади до родника. Имя, которое она уже целый час беспрерывно выкрикивала, на этот раз не слетело с ее губ. Увидев труп Зигфрида, она соскочила с лошади и, бросившись к своему королю, перевернула его на спину, насколько позволяло копье. Только сейчас Гунтер отпустил Хагена, и мертвое тело советника упало на землю, заливая одежду короля кровью.
— Кримгильда… это… Хаген… он…
Брат и сестра не смотрели друг на друга. Закрыв глаза и рыдая, она баюкала мертвого мужа. А король, глядя на кровь, которая казалась ему несомненным символом его вины, опустился на колени. Первые птицы запели в лесу. Легкий ветерок шевелил листья над небольшой поляной. Жизнь продолжалась, оставляя мертвецов в прошлом.
Солдаты и играющие на улице дети увидели небольшую печальную группу, выходящую из леса. Когда Гунтер и Кримгильда въехали в ворота замка, новость о том, что они везут на лошадях трупы, успела уже распространиться. Брат и сестра ехали, гордо подняв головы и сдерживая свои эмоции, чтобы не дать придворным повода для насмешек, но в их осанке было не больше жизни, чем в телах, из которых до сих пор текла кровь, оставляя печальный след. Копье из спины Зигфрида Гунтер вытащил еще в лесу.
Гернот