Кольцо нибелунгов стр. 180
держать осанку, как того требовали обычаи, Гунтер выпрямился.
— Позволяют ли древние боги молиться во время похорон?
Кримгильда покачала головой.
— Зачем? Все, что было нам дорого, у нас отняли. Даже твоя месть убийце Хагену не уменьшает моей боли. Все казалось возможным, когда Зигфрид был рядом, но без него я не смогу оправиться от удара.
Король посмотрел на сестру.
— Ты можешь остаться в Бургундии, пока твоя душа не обретет покой. Я уверен, что лучшие придворные советники будут править Ксантеном, как ты того захочешь.
Она устало кивнула, выражая благодарность.
Раскрасневшись от жара, Гунтер снова посмотрел на пламя. И в этот момент краем глаза
он увидел своего советника, который подошел к нему и приветливо улыбнулся.
— Мой король…
Король Бургундии незаметно повернулся, чтобы его поведение не сочли странным. Хаген Тронье выглядел здоровым и сильным. Его борода была аккуратно подстрижена, а на румяном лице блестели два внимательных глаза. Гунтер надеялся, что из-за громкого потрескивания горевшего помоста Кримгильда его не услышит.
— Что вы здесь делаете? Это что, злая шутка? Или это видение, навеянное плохим вином?
Хаген удивленно покачал головой.
— Поддерживать династию королей Бургундии в тяжелые часы — долг всех Тронье. Неужели вы действительно подумали, что моя смерть освободит меня от этой благородной задачи?
Если огонь, в котором сгорели Зигфрид и Брюнгильда, был великолепен, то похороны Хагена, происходившие в ста шагах ниже по Рейну, выглядели жалко. Его тело завернули в льняную ткань и положили в небольшую лодку, утяжеленную грубыми камнями. Солдат прорубил топором дыру в дереве, и вода тут же хлынула внутрь.
Эльза наблюдала за всем ритуалом безучастно. Гернот, который предпочел поддержать в эту минуту свою возлюбленную, чем присутствовать на похоронах золовки, грел ее руки.
Солдат отбросил топор в сторону и повернулся к принцу:
— Ваше высочество, не пожелаете ли вы самолично предать этого подлого убийцу вечным волнам?
Его взгляд, наполненный ненавистью, вперился в Эльзу, положение которой не могло обеспечить ей защиту от подобного обращения. Гернот подошел к лодке, которая уже на треть была наполнена водой, и толкнул ее ногой. Лодка проплыла совсем немного и затонула. Принц кивнул солдатам, справившимся со своей задачей, и те побрели в замок. Вскоре он остался наедине с Эльзой, наблюдая, как волны Рейна целуют им ноги. По щеке девушки скатилась слезинка, и Гернот нежно снял эту соленую капельку губами.
— Твое благородное сердце печалится даже о таком человеке.
Она покачала головой.
— Я печалюсь не о его смерти, а о презрении к нему двора. Несомненно, душа Хагена Тронье никогда не стремилась к свету, но все, что он делал, совершалось во имя Бургундии. Всю свою жизнь он прилагал усилия, чтобы добиться благополучия этой страны, которая теперь обошлась с ним, словно с трупом бешеного пса. Разве можно судить о человеке лишь по его последнему поступку?
Гернот не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, он и не пытался найти ответ. Вместо этого принц обнял Эльзу за плечи, чтобы защитить ее от ночной прохлады. Когда воды над потонувшей лодкой успокоились, а огонь на холме перешел в тление углей, Эльза задала принцу вопрос, который мучил ее с момента смерти Хагена:
— Что же будет со мной? Куда мне идти теперь, когда я