Кольцо нибелунгов стр. 41
подошла к окну.
В предвечерних сумерках было видно, как двое новоприбывших стоят у ведра с водой и моются. Она сразу поняла, кого Гернот имел в виду. Мышцы Зигфрида влажно блестели, а широкая спина напрягалась, когда он смывал грязь с плеч. Он обрызгивал старшего кузнеца водой, и в его веселой игривости не было ничего от злобных воинов, заполонивших бургундский двор.
— Это он? — спросила она как можно равнодушнее.
Подойдя поближе, Гернот кивнул:
— Да, это он.
— Пожалуй, мне стоит с ним поговорить. Это еще больше разозлит Гизельгера, — улыбнулась Кримгильда.
Гернот изумленно посмотрел на сестру: она не так уж часто по доброй воле соглашалась разговаривать с мужчинами, с которыми у нее не было кровной связи.
— Мне кажется, отец может неправильно тебя понять, — осторожно заметил Гернот. — На многих молодых людей, сватавшихся к тебе, ты даже смотреть не захотела. А завтра в Бургундию должен приехать Этцель, сын Мундцука.
Застонав, Кримгильда вернулась к кровати.
— Гунн! Ну почему я должна выходить замуж за гунна? Этот народец не знает ни перин, ни каменных домов! Они ведь язычники, презирающие книги и музыку!
— Мундцук — владыка могущественного королевства на востоке, и защита на этом фронте имела бы большое значение в том случае, если Хъялмар решит расширить свое королевство за счет Бургундии, — неуверенно произнес Гернот.
Ему не хотелось, чтобы Кримгильда становилась невестой какого-то дикаря и уезжала из Вормса, и успокаивал себя мыслью, что при заключении брака королевских отпрысков любовь и личные симпатии значения не имели.
— Ты говоришь, как Гунтер, — заметила Кримгильда. — Главное — это политика, главное — это стратегия.
Гернот присел к сестре на кровать.
— Это не главное. Но подумай о Фафнире и Хъялмаре — королевству, оказавшемуся в беде, нужны союзники, а союзников легче убедить красивой принцессой, чем мечом. К тому же все знают, что красивее Кримгильды Бургундской никого нет.
Улыбнувшись, принцесса погладила его по лицу.
— Что бы я без тебя делала,
Гернот? Ты единственный, кто не думает целый день только об огне и уничтожении.
Услышав похвалу любимой сестры, Гернот улыбнулся.
— А ты — единственная женщина при бургундском дворе, чей разум настолько же ясен, как и велико ее сердце.
Хаген обнаружил дочь все там же, на балконе. Сняв плащ, он накинул его на худые плечи девушки.
— Твоя смерть была бы совершенно бессмысленной, так что лучше поберечь себя, — заботливо произнес он.
Эльза даже не взглянула на него.
— И почему люди не понимают, кем ты хочешь для них быть, и видят только то, что соответствует их ожиданиям?
Хаген вздохнул. Эльза была странной, замкнутой девушкой. Он заменил ей мать, умершую при родах, и старался сделать все, что было в его силах и что позволяла ему должность советника короля. Давно, когда Эльза была маленькой, она перестала общаться с детьми других придворных и пошла своим путем. Иногда она уходила по вечерам и возвращалась только утром. Никто не знал, где она проводила большую часть времени. Часто она появлялась ниоткуда, как мрачное предзнаменование — нежданное и тихое.
Хаген из Тронье не был особо сентиментальным человеком. Жизнь сделала его жестокосердным, а война — расчетливым. Он знал, что Эльза имеет в виду, и не постеснялся говорить об этом.
— Гернот видит в