Библиотека

Кольцо нибелунгов стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

его на стол.

— Мы никогда не будем говорить об этом, а ты никогда не будешь нас спрашивать.

Король был еще жив. Его душа цеплялась за тело, не желая покидать израненную плоть. Хотя его сердцу не хватало крови, которую оно могло бы перегонять по венам, а дыхание мешалось со слюной, король поднял правую руку, подзывая к себе самых близких людей. Хаген, Кримгильда и Гернот присоединились к Гунтеру, который стоял возле короля.

Гундомар с хрипом выдавил несколько слов:

— Мы… заглянули в глаза дьяволу. Пламя… адское пламя…

Гунтер оперся о край стола и положил свою ладонь на руку короля.

— Все в порядке, отец. Мы вернулись в Бургундию. Когда наступит день и твои раны обработают, молитва принесет тебе утешение.

Вместо ответа Гундомар повернул голову к Хагену.

— Ты будешь теперь… заботиться обо всем… — с трудом произнес он. — Ты станешь мечом и щитом Гунтера… короля Гунтера…

Хаген, который вел себя с присущей ему невозмутимостью, казалось, был не более встревоженным, чем обычно, но все же склонил голову.

— Клянусь жизнью.

Кримгильда бросилась к отцу, взяла его окровавленную руку и, рыдая, стала ее целовать. Голос Гундомара умолк, а улыбка, появившаяся на его губах при виде дочери, застыла, превратив лицо в маску смерти.

Оставшиеся трое детей короля Бургундии опустились на колени и стали молиться. А Хаген тихо повернулся и вытащил меч. Кто-то должен был позаботиться о смертельно раненой лошади.

Корабль саксов, построенный для плавания по рекам королевства, боролся с гигантскими волнами, которые бросали его вглубь, чтобы потом вытолкнуть наверх, к черному ночному небу. Дул попутный ветер, и паруса были готовы вот-вот порваться. Весла уже давно подняли на борт: вода сломала бы их, как тяжелый ботинок ветку.

Эдельрих, сын Талриха, кронпринц Саксонии, стоял на носу корабля, ухватившись тонкими руками за поручни. Дождь хлестал его по лицу; ветер, исходящий, вероятно, из Утгарда или из самого ада — в зависимости от того, какому богу поклонялись те, кто испытал на себе их неистовую силу, — срывал одежду. Эдельрих ненавидел море. Он ненавидел эту поездку. Он ненавидел каждую капельку, опускавшуюся на его волосы. Его не влекло в Исландию ни желание приключений, ни стремление сделать Брюнгильду своей королевой. Как только к ним прибыл гонец с исландского двора, его отец тут же снарядил быстрый корабль. Саксония и Дания уже давно находились в напряженных отношениях, стремясь завоевать друг друга. Талрих был не в состоянии противостоять вторжению войск из Дании и Ксантена, но союз Саксонии с Изенштайном мог бы обеспечить равновесие, которое поддержало бы мир. Саксония и Исландия против Дании и Ксантена — это звучало так заманчиво, что Талрих ради выгодного союза готов был пожертвовать своим упрямым сыном.

Нельзя сказать, что Эдельрих, наделенный острым умом и политической дальновидностью, не понимал стратегии отца. Несмотря на полное отсутствие интереса к женщинам, он был не против того, чтобы жениться ради короны, и надеялся, что впоследствии сумеет разобраться со всеми проблемами и мелкими неприятностями, вызванными таким решением.

Но Брюнгильда? Исландия? Эдельрих узнал об этом варварском народе и его холодном королевстве больше, чем ему хотелось бы. Там презирали музыку и литературу, а все, что создавали ремесленники, служило определенной цели, и при этом никто не заботился

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.