Кольцо нибелунгов стр. 69
миску и протянул ее Эльзе.
— Я тоже был бы благодарен.
На этот раз Эльза следила за тем, чтобы не коснуться пальцами его рук, как это произошло во время их встречи у зубцов башни. Тогда она, казалось, перешла невидимую границу, которую теперь старалась не нарушать.
— Я могла бы принести вам суп.
Кивнув, Гернот сел за стол, стоявший в кухне.
— Мне кажется, мы редко встречаемся, потому что ищем общества друг друга в разное время.
Он не думал, что, имея такую бледную кожу, можно покраснеть, но Эльза все же зарделась от смущения. Чувствуя жар у себя на лице, Гернот и без зеркала понял, что он тоже покраснел. Чтобы преодолеть охватившее его волнение, он указал ложкой на деревянную лавку и мягко произнес:
— Мне хотелось бы, чтобы ты посидела со мной. Когда мы договаривались насчет супа, разве ты не обещала разделить его со мной?
Некоторое время они ели молча, избегая смотреть друг на друга. Это было неуверенное молчание, в котором так и не произнесенное слово боролось за свое право выйти наружу, но снова и снова проигрывало.
— Что, до сих пор нет новостей? — наконец спросила Эльза.
Гернот покачал головой.
— Сейчас мы обсуждаем, стоит ли нам собрать поисковую группу, но Хаген считает, что это посеет сомнения в победе Гундомара.
Эльза опустила глаза.
— Слабость… это то, чего мой отец не понимает.
— Никто не любит признаваться в своих слабостях, — сказал Гернот. — Мне было легче самому отказаться от участия в охоте на дракона, чем получить отказ со стороны отца.
— Вы огорчены, что не пошли бороться с Фафниром? — удивилась Эльза.
— Нет, — ответил Гернот. — Мне не хочется проявлять свое мужество, защищая Бургундию с мечом в руках. И все-таки в тяжелые времена мне хотелось бы помочь отцу и братьям. А как же иначе?
— Вы там, где в вас нуждаются, — прошептала Эльза, с трудом сдерживаясь, чтобы не положить свою руку на пальцы Гернота.
Принц
взглянул на девушку и почувствовал тепло, исходившее от нее. Он удивился, что до сегодняшнего дня не замечал, сколько в ней было любви и печального миролюбия. Принц явно чувствовал что-то, о чем нельзя было думать, хотел чего-то, чего нельзя было допустить.
Внезапно звуки трубы разорвали тишину, а вместе с тишиной и связь, установившуюся между Эльзой и Гернотом.
— Отец! — Гернот вскочил и так поспешно выбежал из кухни, что даже забыл позвать с собой Эльзу.
Девушка вылила остатки супа в котелок и накрыла его деревянной крышкой: еще один ужин для голодных солдат. После этого она пошла за Гернотом. Какими же будут новости этой ночи? Впрочем, Эльза понимала, что новости вряд ли будут хорошими.
Четверо мужчин, две лошади и ни одного меча.
Те, кому удалось вернуться в замок, едва ли выглядели лучше тех, кто остался в лесу. Сплошь обожженная кожа, страшные гноящиеся раны, покрытые пеплом. Одежда, сплавившаяся в огне с человеческой плотью. И люди — изнуренные, еле-еле волочащие ноги и безвольно опустившие руки. Взгляд воинов умолял о смерти из милосердия. У лошадей, по которым, казалось, прошлись огромным плугом, были разорваны бока.
Вернулись Гундомар, Гунтер и двое их верных вассалов. Они прошли на ощупь вдоль стены к воротам, и Гунтер надломленным голосом приказал привратникам не