Кольцо нибелунгов стр. 75
и намочил ее в ведре, а потом принялся мыться.
— Регин, что бы я делал без твоих советов?
— Все то же самое, — пробормотал старый кузнец.
Гунтер сидел на троне, хотя никогда к нему не стремился. Принц, которого смерть брата сделала кронпринцем, не хотел надевать корону короля.
Хаген ходил перед ним туда-сюда и описывал ситуацию в стране.
— Произошло именно то, чего мы пытались избежать, надеясь победить дракона, — говорил он. — Бургундия полностью ослаблена, и на нее могут напасть с любой стороны. Многие королевства забрали отсюда своих послов, и короли уже начали изучать карты, планируя военное вторжение.
Гунтер невольно поднял правую руку к левому
плечу, на которое была наложена повязка. Бинты по-прежнему каждую ночь пропитывались кровью.
— А Фафнир?
Хаген презрительно пожал плечами:
— Довольный своим бесчинством, дракон отдыхает в лесу.
Гунтер потер ладонями щеки. Болезненные раны не давали ему спать, а совесть отнимала остатки покоя, который он утратил.
— Что же мне делать?
— Оглянитесь, и вы увидите: Бургундии необходим король. Если вы будете затягивать с коронацией, то королевство распадется.
В голосе Хагена чувствовалось раздражение — наверняка этот вопрос казался ему неуместным.
— Но вы же слышали, что говорят женщины, стирая белье, и мужчины, которые работают в мастерских? Возможно, народу нужен какой-то король, но не этот.
— Представляю, каким бы королевством была Бургундия, если бы вопрос о том, кому править, решал народ, — мрачно рассмеялся Хаген. — Ваша кровь дает вам право и налагает на вас ответственность.
— Мне нужно время, — неуверенно пробормотал наследник трона.
— То, что вы называете временем, за городскими воротами оценивают как медлительность! — в ярости воскликнул советник. — Я знаю, что именно Гизельгера с самого детства воспитывали нести ответственность за корону. Но это не умаляет вашего долга перед страной и народом.
Гунтер заглянул в почти пустой кубок, стоявший на подлокотнике трона. Со времени возвращения с битвы вино стало его лучшим лекарством: оно притупляло не только физические страдания, но и душевную боль. Он отбросил кубок в сторону, и тот упал на каменный пол.
— Я никогда не хотел быть королем.
— А я никогда не хотел потерять глаз в сражении, — прошипел Хаген, указывая на кожаную повязку, скрывавшую пустую глазницу на его лице. — Но иногда боги ставят нас перед задачами, которые мы должны выполнять. Я обещал вашему отцу помогать вам во всем. Помогать королю Гунтеру!
Его слова повисли в тишине пустого тронного зала. Угроза и обещание.
Гунтер выпрямился, расправив плечи, и провел рукой по волосам.
— Ты прав, Хаген. Время жалости к себе прошло. Отправь послов во все страны и начинай приготовления к празднеству. В следующее воскресенье у Бургундии будет новый король.
Хаген решительно кивнул и ударил себя кулаком в грудь.
— Так и будет! Ради Бургундии!
Ему стоило огромных усилий не выказать свое злорадное удовлетворение и не улыбнуться. Гунтер был не таким глупым крикуном, как Гизельгер, которым Хаген управлял, начав приобщать мальчика к делам королевства, когда тому едва исполнилось пятнадцать лет. Гунтер умел распознавать интриги и принимать решения по собственному усмотрению. Конечно же, таким человеком непросто манипулировать и намного сложнее контролировать его поступки и слова. Но важнейший шаг был сделан — Гунтер выразил готовность стать королем. К счастью, время бездействия закончилось. Бездействие было самым главным