Кольцо с изумрудом стр. 13
нужный ей дом! Более часа не хватало решимости сделать последний шаг и постучать в заветную дверь!
Временами, сделав усталое движение рукой, женщина резко поворачивалась и поспешными шагами пересекала мостовую. Удалившись от докторского дома, она, однако, неизменно возвращалась обратно. Внезапно, решившись на все, женщина подняла дрожащую руку и нажала кнопку звонка.
* * *— Итак, вы жалуетесь на бессонницу, беспричинную усталость и постоянное ощущение тяжести в затылке?
Доктор Овернье поднял голову и впервые внимательно оглядел пациентку. Он увидел молодую, худощавую женщину, светлую блондинку, со впавшими глазами и восковым цветом лица.
Неумело наложенный румянец не мог скрыть мертвенной бледности.
Что у нее? Рак? Туберкулез?
Но симптомы серьезной болезни отсутствовали.
«Нет, — подумал доктор Овернье, — здесь что-то другое. Мне кажется, она и сама не надеется на то, что исследование выяснит причины ее недомогания. Надо заставить ее разговориться…»
Доктор сказал вслух:
— У вас, вероятно, утомительная профессия?
— Я служу на почте.
— Вам приходится много работать?
— Да, летом, когда много дачников. Но теперь затишье.
«Так, — подумал про себя Овернье. — Значит, причина не в переутомлении. Может быть, романтика?»
— Скажите: вы замужем? — обратился он к пациентке.
Та отрицательно покачала головой.
— Видите ли, мадемуазель, — продолжал доктор, — я принужден быть нескромным и настойчивым. Если вы не замужем…
Незнакомка перебила его:
— У меня есть любовник.
Она принужденно улыбнулась и прибавила:
— Но это не то, что вы думаете.
Доктор вторично пристально взглянул на незнакомку. Свет лампы, падавший прямо на нее, позволил различить странную, раньше им не замеченную напряженность больших, неподвижных зрачков.
Наступило молчание. Овернье не сводил взгляда с пациентки, с которой происходило что-то странное: пальцы ее все крепче сжимались, словно она цеплялась за край стола, а дыхание становилось все прерывистее. Выражение лица преобразилось: резче выступили морщины, рот сжимался все плотнее, а в глазах, неподвижно устремленных на лампу, загорелся лихорадочный блеск.
«Случай становится интересным», — подумал про себя доктор. У него мелькнула мысль, что
это — начало эпилепсии. Опасаясь припадка, он приготовился вскочить в любую минуту, чтобы подхватить пациентку, едва та зашатается. Но минуты проходили, припадок не наступал, а пациентка оставалась все в том же неестественно вытянутом положении. Губи ее дрожали, и казалось, что она пытается заговорить через силу.
Овернье привстал и протянул руку, чтобы ободрить ее. Но та нервно вскрикнула:
— Не трогайте меня!
«Какая странная интонация. Такой глухой, монотонный голос бывает у сомнамбул», — подумал доктор.
Он не успел закончить свою мысль. Резким, порывистым движением незнакомка бросилась по направлению к двери. Овернье вскочил, чтобы задержать ее, и уронил при этом лампу, которая разбилась. Наступившая темнота, однако, не помешала незнакомке найти дверь.
Когда доктор выбежал из кабинета, в конце коридора раздался звук открываемой двери и мелькнул свет с лестницы. Доктор Овернье выбежал на площадку, но лестница была уже пуста.
* * *Впечатление странного посещения накануне не покидало доктора в течение всего следующего дня.
Забытые при поспешном бегстве пальто, шляпа и сумочка сильно интриговали доктора и, после некоторого колебания, он решил эти вещи осмотреть.
Тщательный осмотр сумочки не дал, однако, интересных результатов: пудреница, напильник для ногтей, палочка ружа, несколько монет и месячный железнодорожный билет на имя Марии Сандар. Наклеенная на билет фотографическая карточка запечатлела то