Кольцо с изумрудом стр. 14
же странное, напряженное выражение, которое привлекло его внимание вчера.
Доктор задумчиво потер подбородок. В его памяти постепенно возникло смутное воспоминание. Задумавшись о незнакомке, он машинально вынул карандаш и стал писать на лежавшем перед ним листе газеты:
«Почтовая чиновница»… «Фамилия любовника»… «Почтовое отделение Момельян».
Внезапно доктор вспомнил. Действительно: три недели тому назад он как-то вечером был вызван в Момельян к ребенку, заболевшему перитонитом. На обратном пути он зашел в местное почтовое отделение, чтобы вызвать автомобиль скорой помощи.
В памяти доктора отчетливо встали желтые конторки, трое сгорбившихся над ними чиновников, сухой жар центрального отопления, запах дешевой пудры и духов, и… в левом углу чиновница, внезапно положившая перо и не спускавшая с него взгляда.
Ну да, конечно, это была его вчерашняя пациентка!
Доктор снова занялся осмотром сумочки. Подкладка в одном месте была прорвана, и пальцы Овернье наткнулись на листок бумаги.
Это была вырезка из «Оккультного ежемесячника», которая пестрела объявлениями гадалок, гипнотизеров и перечнем соответствующей литературы.
Оккультизм!..
Может быть, она — медиум? Может быть, у нее всего-навсего нервное переутомление, связанное с этим свойством?
Доктор Овернье заказал по телефону автомобиль.
* * *Почтовое отделение в Момельяне было, по случаю воскресного дня, закрыто. Автомобиль доктора остановился перед соседней колониальной лавочкой, где он получил нужную справку: мадемуазель Сандар живет на самой окраине, у моста через Изер.
«Это становится более похожим на криминальный роман — нежели на медицинское исследование!» — улыбнулся про себя доктор и отправился пешком по указанному адресу.
Ему открыла дверь сама пациентка. Выражение изумления, появившееся у нее на лице, внезапно перешло в выражение ужаса, когда повелительный, упорный взгляд доктора Овернье приковал ее взор.
Не спуская глаз, Овернье засыпал пациентку словами:
— Здравствуйте, мадемуазель! Я вижу, что вы сегодня более спокойны, чем вчера. Вы ведь рады меня снова увидеть? Вы ведь не думаете, что я оставлю вас в беде, лучше сказать, в опасности? Вы ведь в опасности? Не правда ли?
Больная растерянно отступила под пристальным взором доктора вглубь комнаты, пока не остановилась, прижавшись к камину. Она слушала его, не перебивая, подчиняясь властным звукам спокойного голоса.
Овернье продолжал:
— Я пришел вас освободить. Вы ведь хотите вернуть свободу? Отвечайте.
Слабым голосом мадемуазель Сандар ответила:
— Да.
— Вы ведь знаете опасность, которой подвергаетесь? — настойчиво продолжал доктор. — Вы знаете ее причины? Говорите теперь все. Я требую этого! — внезапно повысил он голос.
Мадемуазель Сандар вскинула ресницы.
— Вы не можете сказать — «я требую». Вы бессильны.
Наступило напряженное молчание. Доктор Овернье ясно почувствовал, что стоит ему ослабеть, усомниться, и вое будет безвозвратно потеряно. Он напряг всю силу своей воли и сказал:
— Я хочу сделать вас здоровой. Вы должны мне помочь и сделать усилие над собой.
У молодой женщины вырвалось:
— Вы не можете меня освободить! Он слишком сильный! Слишком сильный!..
— Тот, кто вам угрожает?
— Да.
— Ваш любовник?
Больная задрожала. Слабо протягивая руки, словно сквозь сон, она произнесла надломленным голосом:
— Он здесь… он здесь!.. Он нас видит!
Последние три слова вырвались отчаянным криком. Мадемуазель Сандар зашаталась, и доктор быстро подхватил ослабевшее тело, из которого внезапно исчезла сковывающая члены напряженность. Больная пробормотала:
— Да, да, не отпускайте меня…
Внезапно мускулы ее снова напряглись, застыли и оцепенели. Резким