Библиотека

Колесо Перепёлкина стр. 118

Размер шрифта
-
+
Тема

это редкая вещь, — вставил свое мнение папа.

— На этой редкой вещи целые колонии вредоносных вирусов.

— Неправда, я его вычистил! — вступился за Гуревича Вася.

— Ты себя-то не можешь вычистить! Посмотри в зеркало, на кого похож! Будто лазил по пыльным чердакам! — Мама была проницательна.

— Я не лазил…

— Я устала стирать эту твою африканскую спец-одежду. Неужели нельзя надеть ничего другого?

— Я к этой привык.

— А я никак не могу привыкнуть к твоей безалаберности… Снимай штаны и рубаху, я их замочу…

— В сортире? — хихикнул Вася. Мама сделала вид, что хочет дать ему подзатыльник. Вася ускакал.

Вечером Гуревич несколько раз порывался сообщить о положении на фронтах Великой отечественной войны и успехах тружеников полей в колхозе «Сталинские зори», а потом исполнить хоровую песню «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Вася деликатно прикрутил средний винт — регулятор громкости…

Несколько дней Вася ходил на «Богатырь» — помогать Акимычу. Пешком ходил, потому что Колесо и Гуревич никак не могли наговориться. Затем два дня сидел дома, потому что наступила дождливая погода. Вася читал энциклопедию «Всё на свете» и, хихикая, говорил себе, что с каждым часом становится все образованнее. Слушал старинную радиопередачу «Клуб знаменитых капитанов» в исполнении Гуревича.

А иногда втыкал штепсель и слушал современные передачи. Но они были скучные. Например:

«…В сообщениях, полученных из Генеральной прокуратуры говорится, что предъявлены обвинения нескольким высокопоставленным военным из структур, близких к силовым министерствам. Генералы обвиняются в действиях, позволивших им оставить на своих личных счетах несколько миллионов долларов. Имена генералов пока не сообщаются в целях сохранения тайны следствия…»

«Зачем им столько денег? — спрашивал у Колеса Вася. — У них же и так все есть. И купить могут все, что хотят…»

«А тебе много денег не хочется?»

«Не-а… Хотя нет, пожалуй хочется. Чтобы двухкомнатную квартиру с телефоном купить. А еще лучше трехкомнатную, чтобы одна комната большая. Тогда можно было бы там раскладывать электрическую железную дорогу, если подарят на Новый год или будущий день рождения…»

«На железную дорогу тоже деньги нужны…»

«Ну, тогда можно без нее… Можно двухкомнатную квартиру и еще старинный морской бинокль. Я его видел в комиссионном магазине, когда там с мамой был…»

Когда снова стало тепло и ясно, Колесо «шепотом» призналось Васе, что слегка устало от репродуктора.

«Понимаешь, у меня-то характер, как у школьника, а у него — пенсионерский…»

«А как же ты терпел на чердаке столько лет?»

«Там все равно больше нечего было делать. А сейчас хочется поразмяться. Гуревич славный старик, но… давай сгоняем на Водопроводную площадь!»

Покидая квартиру, они слышали, как репродуктор бодро поет голосом старинного певца Лемешева:

Не найти страны на свете

Краше родины моей!..

На площади многие обрадовались Васе — давно не видели.

— Как там ваш оркестр? — спросил Вася у Максимки. Тот просиял и показал большой палец.

Переверзя, Шуруп и Цыца тоже крутились недалеко от башни, но к Васе не приближались. Видать поняли: не по зубам орешек…

К Акимычу Вася наведался только дней через десять, а то и позднее. Спохватился наконец, что Акимыч может обидеться: «Забыл старика…»

Еще с берега Вася услышал гитару. Филипп играл в рулевой рубке. Мелодия была отрывистая и грустная. Акимыч снаружи рубки натирал суконкой судовой колокол. Бронза сияла, как сплошное счастье, но лицо у старика было озабоченное.

— Чего он так играет? — опасливо спросил Вася и головой показал на дверь.

— А такое вот дело… Что на душе, то и в музыке…

— А… что на душе? — У Васи упало сердце.

— Известное дело, что. Любовь — явление непостоянное. Сегодня ура, а завтра дыра… Опять не поладили. Говорит, что теперь уж навсегда…

«Это что же? Зря я мотался по Незнакомому городу?.. И не будет у Филиппа расцвета творческого периода? И картины „Мальчик и музыка“ не будет?»

Вася не пошел в рубку, не стал говорить с Филиппом. Чем он мог ему помочь? Вася вернулся домой и лег носом в подушку.

Гуревич что-то бормотал. Колесо сказало Васе:

«Что поделаешь. Одни несчастья от этой слабой половины человечества… Вот и Мика твоя обещала, а не приехала. Таковы женщины…»

«Само ты женщина! Помолчало бы!» — в сердцах огрызнулся Вася. Колесо глухо умолкло. Ясное дело, обиделось. Но Васе было сейчас не до него. Он погрузился в горестные мысли, как в серую муть. Вернее, даже не мысли, а просто в ощущение. И с этим ощущением задремал.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.