Колесо судьбы стр. 67
кто-нибудь, кто захочет на мне жениться, купить мне дом и наградить меня детьми.
— А что сказать об этих «сидячих забастовках», где нас забрасывают тухлыми яйцами? Тебе это нравится больше?
— Конечно же, нет.
— Твой гарвардский друг, видать, симпатичный?
— Да. — Тана улыбнулась при мысли о нем. — Он мне очень нравится — как друг. Это самый честный и искренний человек изо всех, кого я встречала.
Он позвонил ей спустя несколько дней, и она лишний раз поняла, чем он ей симпатичен. Он представился владельцем исследовательской лаборатории в Йолане, которая якобы проводит эксперименты над девушками.
— Мы пытаемся выяснить уровень интеллекта молодых леди в сравнении с юношами, — сказал он, изменив голос. — Мы, разумеется, понимаем, что он невысок, но…
Она вовремя узнала его голос, не успев дать волю своему негодованию.
— Ну вы и болтун!
— Привет, малютка! Как жизнь?
— Нормально.
Поговорив немного, она передала трубку Шарон. Девушки стояли у телефона и разговаривали с ним по очереди, пока наконец Шарон не ушла наверх, а Тана продолжала говорить и не могла наговориться. Это был не диалог влюбленных, скорее Гарри напоминал заботливого брата. Через два месяца частых звонков они сделались самыми близкими друзьями. Гарри выражал надежду увидеться с ней по весне. Она пыталась привлечь к этому Шарон, однако безуспешно. Тана было решилась уговорить свою мать и пригласить подругу к себе домой, но Мириам Блейк звонила дочери, почитай, каждый вечер: на Пасху был назначен грандиозный слет негров в Вашингтоне, всенощное бдение со свечами в защиту гражданских прав, и мать хотела, чтобы Шарон в нем участвовала. Она считала, что это станет важным событием в их жизни. «Теперь не время для каникул», — сказала она. Шарон была страшно подавлена, когда подруги покидали «Грин-Хиллз».
— Тебе просто надо было ответить отказом, Шар. — Тана взглянула на подругу и встретила сердитый взгляд ее блестящих черных глаз.
— Ха! Помнишь, как ты «отказалась» от участия в «выездном бале»?
Тана помолчала, потом медленно наклонила голову. Ее подруга права: невозможно противостоять им все время. Она передернула плечами и смущенно улыбнулась.
— О'кей, сдаюсь. Мне очень жаль. Я буду скучать без тебя в Нью-Йорке.
— Мне тоже будет тебя недоставать. — Она одарила Тану ослепительной улыбкой.
В поезде они болтали о разных пустяках и играли в карты. Шарон сошла в Вашингтоне, а Тана поехала дальше, в Нью-Йорк.
Было темно, и в воздухе пахло весной, когда она вышла из поезда и наняла такси. Дома все было по-старому, но девушке почему-то стало грустно. В их квартире абсолютно ничего не менялось и не добавлялось: ни новых драпировок, ни свежих цветов, которые могли бы порадовать глаз. Всегда одно и то же, из года в год — та же потертая кушетка, те же чахлые цветы в горшках. Когда она жила здесь постоянно, это не казалось таким унылым, но теперь — иное дело. Все теперь выглядело обветшавшим, комнаты будто уменьшились в размерах.
Ее мать еще не вернулась с работы. Тана свалила сумки на пол в своей спальне и вдруг услышала звонок телефона. Она поспешила обратно в гостиную.
— Алло!
— Говорит Уинслоу. Как дела, малютка? — Это было как глоток свежего воздуха в душном помещении. Тана заулыбалась.
— Здравствуй!
— Когда ты приехала?
— Только что. А ты?
— Вчера