Колодец Единорога стр. 194
не принесет, зато рассорить может со многими… Но к делу. Я смотрю, все вы топчетесь вокруг да около самого главного, а именно: предполагаемый брак свяжет Валька с Империей — сделает ее Империей Валька. И если это произойдет, с вами будет покончено. Чего доброго, он отравит самый Колодец, как уже отравил немало жизней, закрывая лицеи, сгоняя непосильными налогами с земли крестьян Вастманстеда… сажая рабов за ткацкие станки Мариаполя. Вы правы, господин рыцарь, еще и в том, что вам следует немедленно отправиться в Стассию, созвать полный Совет, прогнать околдованных и подкупленных и отменить указ о столь беззаконной помолвке. Но в одном вы
все-таки ошибаетесь; все пропало также и в том случае, если угаснет боевой дух вот этих юных вождей Дейларны. Случись это
— и недалек день, когда воины Алого Пика ворвутся в императорский дворец в Стассии… И вот вам еще совет: станете обдумывать, как вести войну — прислушайтесь к вождю Эйрару. Я гадал о его будущем и утверждаю — второго такого счастливчика, особенно по части сражений, вам не найти.
Господин Ладомир пристально глянул из-под полуприкрытых век:
— Я смотрю, вы просто замечательно спелись… Вероятно, юный вождь, у вас есть уже план?
Эйрар залился румянцем:
— Пока еще нет… Да и откуда бы? Мы еще слишком мало знаем, чтобы строить какие-то планы. Только то, что после сожжения кораблей в. Медвежьем фиорде наши враги не могут больше передвигаться морем. А значит, на островах Джентебби можно устроить твердыню, подобную Ос Эригу. Оттуда можно держать связь с Карреной на юге, Стассией на западе и Дейларной на севере…
Возражать никто не стал, только Эрб заметил:
— Должно быть, проклятый Бордвин здорово-таки причесал острова…
Итак, решено было ожидать весны в Скогаланге, с тем, что один из кораблей без промедления отвезет господина Ладомира в Стассию. Когда все поднялись, Мелибоэ отозвал Эйрара в сторонку — перекинуться словечком наедине.
— Юноша, — сказал он. — Я лучше тебя самого знаю, что твой так называемый план — никакой не план, просто отговорка на время, пока судьба не выносит плод. Что ж, неплохо, неплохо; но страшись Джентебби!
Эйрар так и не понял, что же имел в виду маг. Ничего не поняла и Аргира, когда он ей рассказал. Они сидели вдвоем у огня в лесном домике среди холмов Скогаланга, потягивая сидр, а по комнате разносился чудесный запах жарящихся каштанов. Аурия в тот день уехала с карренцем Альсандером: этот последний проводил с ней немало времени под тем предлогом, что принцессе был нужен телохранитель и страж, и, по общему мнению, сделался ее кавалером. Впрочем, стояла зима, и было решительно нечего делать, кроме как охотиться на оленей да ожидать вестей с севера.
— Счастливый ты, Эйрар, — сказала серебряная принцесса. — Все любят тебя просто за то, что ты… вот такой. У нас, при дворе, когда кто-нибудь предлагает дружбу, сразу начинают думать: «А что ему нужно?»
— Быть может, и тут то же самое, — ответил он. — Хотя я, например, очень мало что мог бы предложить…
— О, нет, не скромничай, вовсе не мало. Господин Ладомир говорит, у тебя светлая голова на советах, а уж когда доходит до битвы… ведь и у меня есть повод благодарить тебя — за Стенофона…