Колодец Единорога стр. 201
— «союзник»?
— Я! — вышел вперед какой-то мужчина, но к уху Эйрара склонился один из горожан:
— Это шурин Лавена, а тот здорово не ладит с женой.
— Посадить Лавена под замок, — приговорил Эйрар. — На два дня. Пусть он предстанет перед обычным судом, если за это время найдутся свидетели.
— Я готов свидетельствовать здесь и сейчас!.. — закричал обвинитель.
— Каким это образом, интересно? — спросил Эйрар. — Ты что, сам был среди «союзников» в той битве?
Зрители засмеялись и засвистели. Лавена увели, а на его место вытолкнули другого, по виду — сущего валькинга.
— Я действительно валькинг… но я — мирный торговец шерстью из Мариаполя! Я ни в
чем не виноват! — оправдывался этот человек. — Мое имя Морарден, я приехал по делу…
Кто-то крикнул:
— По шпионскому делу!
— Он действительно покупал шерсть, и притом неплохо платил, — возразил другой. Казалось, разбирательство зашло в тупик, но тут появился Рогей и пристально вгляделся в лицо обвиняемого при свете огня:
— А ведь мы встречались прежде, приятель! Только тогда ты был у виконта Изелэ дезерионом. Я видел тебя во время казней в Мариаполе! А потом — в доме у нашей общей подруги, откуда ты, помнится, сбежал без камзола и без значка, который я все еще храню… — и поднял кружку с вином: — Я пью за твою шею, ибо ей недолго осталось носить голову. Вождь Эйрар! Это валькинг и воин, а значит, несомненный шпион. Я свидетель тому!
Эйрар приказал коротко:
— Обезглавить.
— Я делал это не по своей воле! — закричал валькинг. — Я подчинялся приказу! Дайте мне по крайней мере священника…
Его поволокли прочь, и Рогей засмеялся ему вслед, Эйрару показалось, будто в толпе мелькнул один из сыновей Виклида. «Что сказал бы старый сосед, увидев меня здесь!» — пронеслось в голове. Но почти тотчас Эйрар обо всем позабыл: тыча копьями в спину, вперед вытолкнули еще двоих… стало трудно дышать, а три бессонные ночи так и навалились на плечи страшной усталостью. Перед ним стоял Эльвар Эйрарсон. Отец, зачавший, вырастивший и воспитавший его. А подле отца — Толо, его, Эйрара, дядя.
Эйрар медленно поднялся. Он качался от изнеможения, раненая нога затекала болью и казалась чужой. Понемногу светало, и он впервые заметил, что его одежда была сверху донизу измарана кровью и грязью.
— Хватит с меня на сегодня, — сказал он. — Эти двое — мок близкие родственники, а где тот судья, который способен беспристрастно судить собственную родню?» Слушайте, есть здесь в Нааросе, наконец, хоть какая-нибудь кровать?
35. НААРОС. «Я СВОБОДЕН!»
— А ведь я всегда старался быть тебе хорошим отцом, Эйрар, — сокрушался старик. — Грех вымолвить, но я рад, что твоя мать не дожила до этого дня и не видит, каким ты стал. Она бы не вынесла…
Он сидел горестно сгорбившись, в порванной одежде, жидкая борода жалко торчала. Эйрару казалось, что отец совсем поседел и как будто стал меньше с того дня, когда они в последний раз виделись. Однако манера говорить была прежней. Эйрара снедало волнение, он не мог понять почему, потом сообразил и почти рассердился: он, как мальчишка, все еще ждал отцовской оплеухи, которая могла вот-вот воспоследовать. Он сказал:
— И охота тебе из меня делать злодея? Будь я на самом деле злодеем, ты