Командиры седеют рано стр. 2
на учениях. Полк преодолевал Кара-Кумы, пробивался через пески навстречу «противнику» — он где-то далеко на востоке. В середине дня стало известно: самолет «противника» сбросил «атомную бомбу». Желая обойти образовавшуюся полосу «высокого радиоактивного заражения», командир повернул колонну на север. И чтобы идущие вслед за штабом подразделения не попали в «опасную зону», приказал выставить пост регулировщиков. На войне, на границе, всюду, где угрожает опасность и смерть, люди в одиночку не ходят. Поэтому и в пустыне регулировщиками оставили двоих — Панаева и Яновского.
Панаев — солдат серьезный, ревностный в службе, поэтому его назначили старшим.
Яновский считал Василия парнем недалеким и ограниченным. Недолюбливал его за то, что тот очень решительно высказывал мнение и твердо стоял на своем. Мнение это было всегда правильным, соответствовало требованиям уставов и приказам командиров. Однажды Василий критиковал Игоря на комсомольском собрании: «Замастерился Яновский. Оторвался от коллектива. Все время в сборных командах пропадает. Не помогает товарищам во взводе, которые отстают по физической подготовке. Считает ниже своего достоинства!»
В перерыве Игорь подошел к Панаеву и, посмотрев сверху вниз на него, презрительно спросил:
— Кто ты такой, чтоб меня критиковать?
Панаев сердито взглянул ему прямо в глаза, сказал:
— Комсомолец.
— Скажите, пожалуйста, он идейный! — с издевкой продолжал Яновский.
— Да, идейный, — ответил невозмутимо Панаев. — И если
понадобится, могу вправить мозги некоторым безыдейным.
Яновский не стал ввязываться в спор — кругом были комсомольцы. Но, уходя от Василия, думал: «Вот из таких и вырастают всякие секретари да скучнейшие начальники. Никаких отклонений ни вправо ни влево, все мысли только туда, куда однажды направили».
Игорь Яновский держал себя в роте независимо. Служба ему давалась легко. Он отлично стрелял, виртуозно выполнял упражнения по гимнастике, бегал без напряжения; теоретические дисциплины усваивал с лету. Он получил хорошее образование. Отец, крупный инженер, уделял много внимания единственному сыну. Мать души в нем не чаяла и баловала всеми способами, доступными хорошо обеспеченной семье. В армии Игорь тоже попал в любимцы. На нем держалась сборная полка по баскетболу, и поэтому командиры, как это часто случается, были к нему благосклонны.
А солдаты в роте недолюбливали Яновского. Правда, в ответственных матчах, когда команда стояла за честь полка, они вопили во все горло: «Яновский! Игорек, давай!» Но в повседневной жизни недолюбливали за то, что к сослуживцам он относился свысока, с сознанием собственного превосходства. Может, оно и было у него, это превосходство, и всеобщее уважение, возможно, пришло бы к нему, но его самолюбие претило солдатам, отталкивало их от красивого парня.
БАРХАНЫ В ВОЗДУХЕ
…Оставшись регулировщиком, Игорь ничуть не обиделся, что Панаева назначили старшим. Так даже лучше — меньше спросу. Как только отъехала рота, Игорь отошел в сторону и лег в реденькой тени саксаульного куста. Решил: «Ты старший — ты и вкалывай».
Василий остался у колеи, продавленной в песке машинами, и стал направлять подразделения по нужному маршруту. Роты и батальоны шли с разрывами в несколько километров: чтобы не понести больших потерь в случае атомных ударов. Когда проходила очередная колонна, Панаева заволакивало седой пылью. Однако он не сторонился, не старался убежать от горячих, забивающих дыхание облаков, упорно стоял на месте и все махал и махал флажком, указывая путь автомобилям и танкам. Простояв так