Командиры седеют рано стр. 4
фляга полная, поделим на двоих.
Яновский умолк. Потом он поднялся и, закрывая лицо от ветра, пошел в том направлении, где раньше была колея. Вернулся через несколько минут, сердито сказал:
— Ни черта не осталось от дороги. Ни единой морщинки, все заровняло. Не найдут нас теперь.
— Да не скули ты. Сиди спокойно. Придет утро, прояснится. Увидим, что делать.
— Днем по жаре к железной дороге не доберешься. До нее отсюда километров тридцать. С одной флягой не пройти столько. Надо использовать ночь, пока прохладно, пока есть силы. Тридцать километров за ночь пройдем свободно. К утру будем у дороги.
Панаев размышлял. Отчасти Яновский прав. Если их завтра не найдут, придется туго. За день иссякнет последняя вода. Поубавится сил, а тридцать километров отшагать по барханам даже здоровому человеку очень тяжело. Смущало то, что командиры и товарищи будут беспокоиться, исколесят понапрасну все вокруг. Но они на транспортерах, у них запас воды и пищи. От железной дороги можно позвонить по телефону на зимние квартиры, а оттуда по радио сообщат в район учений.
На железной дороге всюду телефоны. С любого места дозвониться можно. Дорога идет здесь прямая как струна от Красноводска до Ашхабада — если все время двигаться на юг, ее не минуешь, непременно выйдешь к железной дороге.
Панаев уже хотел согласиться с предложением Яновского, когда тот вдруг встал, закинул вещевой мешок и автомат на плечо и заявил:
— Ну ты как хочешь, а я пошел.
Гнев волной пробежал по всему телу Панаева. Еле сдерживая себя от ярости, он вскочил и крикнул:
— Рядовой Яновский, я вам приказываю оставаться на месте!
Яновский даже не посмотрел в его сторону, буркнул:
— Кто ты такой, что мне приказываешь?
— Меня назначили старшим.
— Задача выполнена, — ответил Яновский. — Колонна прошла. Теперь мы равные.
— Я буду старшим, пока не вернемся в подразделение.
— Много откусываешь, смотри не подавись!
Яновский зашагал прочь.
Схватить? Держать его? Будет драка. Панаев напряг всю свою волю, чтоб придать голосу командирскую уверенность:
— За невыполнение приказа в условиях стихийного бедствия будете отвечать перед трибуналом, товарищ Яновский!
Игорь приставил ногу, уже занесенную для очередного шага. Задумчиво постоял. Возвратился. Бросил вещевой мешок и автомат в свою яму. С ненавистью выдохнул:
— Скотина упрямая! — В груди у Яновского клокотало. Он бормотал: — Трибуналы… Статьи… — И вдруг, срываясь на истерическую скороговорку, крикнул: — Все это там — и приказы, и правила, и параграфы, а ты будешь лежать здесь, дохлый, в песках. И я с тобой. А у меня мать и отец старые. Я не хочу умирать! Пойми ты: пока есть силы, нужно выбираться. Завтра будет поздно. Жара и жажда нас угробят. В борьбе со стихией один закон: или ты ее, или она тебя!
— Это называется закон джунглей, и мы им руководствоваться не можем. Да к тому же мы здесь не одни. Нам помогут товарищи. Коллектив всегда был сильнее стихии, — упрямо сказал Василии.
— Господи! — вскричал Игорь, подняв руки над головой. — Ты прав. Ты, как всегда, прав! Изрекаешь прописные истины. Да будь ты хоть раз самим собой! Будь человеком!
— Это мои истины. И я человек, — строго сказал Панаев. — А теперь вы будете глядеть в эту сторону, а я сюда. Может быть, увидим фары