Библиотека

Комендант мертвой крепости стр. 168

Размер шрифта
-
+
Тема

молодые деревца кладёт, молодец! Вдох-выдох, вдох… вот и следующий, ну, Бйолтэйр, не дадим спуску тварям, а?

Сердце стучит так, что в ушах отдаётся. Надо бы передохнуть…

Кто-то трясёт его за плечо.

— Бйолтэйр?

— Барабан, три раза. И трижды труба.

— Да. И что?

— Вспомните, о чём говорил Хакилс.

«Хакилс»? «Говорил»? Кажется, это было вечность назад, и уж точно сейчас не имеет никакого смысла.

— Отступаем! — хрипло кричит Хродас. — Без паники, не спеша. До баррикад.

Да. Точно. Но… — почему? Разве мы не можем удержать стену?

Сиврим раздосадованно смотрит вправо и, словно получив пощёчину, моргает, моргает, не в силах поверить в то, что он видит.

Откуда там столько бэр-маркадов?! Невозможно!

С растерянностью, едва ли не с детской обидой Сиврим качает головой: не может быть! Как же так!

— Отходим, — повторяет Железнопалый. Тычет пальцами в Грелгарка-Луковицу, Малыша Ита и Мохнатого Ивунка: — Будем прикрывать отступление, надо поставить заслон на лестнице. Живо, живо!

Всё это время бой не прекращается ни на миг: надсадный, изматывающий, вдруг обнаруживший свою схожесть — столкновением тел, нарочитой плотскостью, неожиданными вскриками — с боями иного рода. Как и в них, здесь всё решает настрой, и если запал прошёл, скоро наступит бесславная развязка.

Сиврим отбивается от очередного бэр-маркада, совершая ошибку за ошибкой; если бы не Бйолтэйр с его топором да юркий Усы-В-Молоке — давно бы уже оказался в призрачном мире.

— Назад, назад! — рычит Хродас. — Чтоб вам удавиться Рункейровыми кишками — назад!

«Прикрывать лестницу? — проносится в голове у Сиврима. — Что за вздор! Бэр-маркады ведь легко бегают по стенам…»

И вдруг он слышит то, чего слышать никак не может, потому что — откуда бы здесь! сейчас!! кому-то вздумалось и захотелось петь — но вот же, поют, сперва только два звенящих от нерастраченного боевого пыла юных голоса, затем — вплетаются другие голоса, подхватывая, насыщая песню твёрдостью и силой, каких нет в телах их хозяев, они звучат высоко, почти в небесах, словно Рункейров хор, снизошедший к нам: грязным, потным, отчаявшимся.

И слова… — в них нет ни призыва к бою, ни памяти о прежних выигранных сражениях. Слова в общем-то немудрящие, их славно распевать хором, когда сгустились сумерки и вас в трактире много, все — друзья-приятели, хотя бы на нынешний вечер, и во рту — сладкое послевкусие, на душе — уютно и тепло, такие песни отлично подходят к подобным вечерам, как перчатки, скроенные по снятой мерке, к рукам заказчика, — и совершенно нечего им делать, этим песням, в крепости, осаждаемой безмозглыми уродливыми тварями.

Нечего. Но вот же — звучат!

Я с детства мечтал о дальних краях,

хэй, мечтал о дальних краях!

Где сладки плоды на упругих ветвях,

где ждёт-не дождётся любовь моя —

туда отправился я!

Сивриму даже не нужно оглядываться, он и так знает: это на верхушках башен поют раненые, там же — мальчишки, гарры бы их побрали, — значит, не послушались приказа! Хотя… Сиврим не помнит, отдавал ли кто-нибудь такой приказ, всем, наверное, было не до того, и мальчишки спрятались в Полой Кости.

Он понимает их. Он бы и сам… что бы он делал, оказавшись на их месте? Просто наблюдал бы, как сражаются и гибнут те, с кем он жил в крепости,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.