Конец бабьего лета стр. 13
картошку, расставила тарелки. Дед Кирилл позвенел ведром в сенях, вошел, сел к столу. Спросил, ни к кому не обращаясь:
— Бревнышки в огороде откуда взялись?
— Баньку срубить, надо, — застегивая рубаху, приглаживая взмокшие волосы, проговорил Иван. — Во-он там, в огороде, Маша, а?
— Баня в деревне есть, а лес — колхозный, — сдерживая себя, сказала Мария. — И чтоб немедля на место положил.
— У воды да не напиться, — миролюбиво проговорил Иван. — Потихоньку можно…
— Был у нас один такой, — ворчливо выговорил дед Кирилл. — Напился, лесу накрал — теперь третий год на казенных харчах парится.
— На колхозный двор свези, — резко сказала Мария и встала.
— Ты куда это собралась не поевши? — заботливо, по-хозяйски спросил Иван.
Мария стояла молча, смотрела перед собой.
— Эх, заколотить бы вашу ферму крест-накрест, чтоб и дорожка к ней заросла!
Мария с недоумением и даже страхом посмотрела на Ивана.
— Потому как грязь и отсталость всякая! Комплекс — вот куда надо глаз наметить, Мария. Ты Ивана слушай, он битый-перебитый. А Берестень обратно тебя на ферму сует день и ночь вкалывать!
Мария остолбенела.
— Ничего, я с ним покалякаю. Меня орденами не награждали, я на любую работу согласный, а у тебя — дорожка утрамбованная!
— Ну и устраивайся! — Мария даже растерялась от такой наглости. — А в мои дела соваться поостерегись!
— Ну, ну, я ж хочу как лучше. На один котел робить будем.
— Котел давно разбился! А черепки ты по свету разнес и теперь за ними бегаешь.
— С повинной стою, Маша, прости.
— Поздно, устала я.
— Не могу я отсюда уехать!
— Это твое дело, но от меня уходи, Иван, по-хорошему.
Мария быстро шла к Клавдиному дому. У самой двери остановилась, с секунду постояла, подумала, а затем резко открыла дверь.
Кипящий чугунок заливал огонь в печи. Клавка, застыв, уставилась на Марию. Гриша спокойно взял из рук Клавдии рогач, прислонил к стене.
— Входи, мама.
Мария видела, как волновался внешне спокойный Гриша, как настороженно
следила за ними Клавка.
— А мы заявление подали, — шумно сказал Гриша.
— По-людски бы надо, — перевела дыхание Мария. — Со свадьбой, чтоб честь по чести. Хоть и хлопотно — не беда.
— Чего там, в город съездим. — Гриша смотрел на мать счастливыми глазами. — Отца попрошу…
Мария немного помолчала, а затем сказала:
— Обойдемся без него, сынок.
— Зря ты, мама, пусть бы жил. Я к тому, что н деда жалко, и отцу деваться некуда.
— А меня… не жалко? — спросила Мария и заплакала.
Клавка и Гриша бросились к ней.
— Да мы тебя, мама, вовек не оставим, — говорила Клавка и тоже плакала.
Гриша успокаивал их, как мог.
Артемка сидел на табурете, опрокинутом на бок, растягивал меха гармони. Дети плясали. Артемка играл вдохновенно и на ребячьи забавы смотрел с восхищением.
Иван вошел в хату, остановился у порога.
— Погуляйте, детки, пока мы с дядей за жизнь нашу прекрасную поговорим, — откладывая в сторону гармонь, сказал Артемка.
Дети побежали из хаты. Старший прихватил гармонь. Музыка, детские голоса доносились со двора.
— Ты с ними к самодеятельности готовишься, что ли? — пошутил Иван.
— У меня, мил друг, каждый день самодеятельность… С той поры, как Алена перестала на ферме работать, спасу от ее разговоров нет. Раньше я как-то и не подозревал, что бабы говорят много.