Конец бабьего лета стр. 2
улице.
Клавдия спала, крепко обняв Гришку. В дверь громко постучали.
Гришка ошалело вскочил. Клавдия торопливо набросила халат.
— Будешь знать, как по бабам шастать, — пошутила она, но глаза были испуганы. — Кто там? — громко крикнула Клавдия и неторопливо пошла в сени, давая возможность Гришке одеться.
Нарочно долго возилась с задвижками. Наконец открыла.
— Мария Кузьминична!.. — притворно удивилась она. — Ой, а я заспала, не иначе, как на дождь. — Она придерживала рукой дверь, преграждая дорогу в дом,
— Гришка где? — сердито спросила Мария, не имея возможности войти.
— Гришка? Какой Гришка?
— Такой! — Мария отстранила Клавдию.
Открыла дверь в маленькую комнату.
Там, на большой кровати, спали дети-девочки-двойняшки. Мария тихо прикрыла дверь.
Клавдия встала у входа своей спальни.
— Пусти, — приказала Мария.
Клавдия медлила.
— Ладно, смотрите.
Мария вошла в спальню. Никого. Дверца шкафа была раскрыта, будто нарочно.
— Вот что, Клава, брось, — глядя в смеющиеся глаза Клавдии, сказала Мария. — Оставь парня в покое.
— Да зачем он мне, ваш Гришка? — пожала плечами Клавдия.
Мария едва добежала до своего двора. Свекор, дед Кирилл, еще крепкий, — кряжистый старик, кормил свиней.
— Гришка дома? — крикнула Мария едва коснувшись калитки.
— А где ж ему быть? — отозвался свекор.
Она вошла в комнату сына, Гришка лежал на кровати, притворившись спящим.
Второпях снятая одежда валялась на полу.
— Девок нет! — возмущенно
закричала Мария.
Гришка сделал вид, что просыпается.
— Чего… ты?
— Через окно удираешь?! На всю деревню срам.
— Приснилось тебе?
— Ей что? — не унималась Мария. — Ветер в голове. Двое детей. За парнями бегает. Детей постеснялась бы. Крученая.
Гришка понял — дальше притворяться нельзя.
— Мама, ее не трожь и не оскорбляй. Может, это любовь?
Мария аж села на стул.
— Сынок, одумайся! С ума спятил?
— Спятил, — подтвердил Гриша.
— Ни за что!.. Надю вызову, всю родню соберу, а не допущу!
— Мария, за тобой приехали, — крикнул дед.
Поблескивала начищенная медь оркестра. Праздновали открытие нового животноводческого комплекса.
Корреспонденты фотографировали доярок на фоне комплекса с батареей сенажных башен. Здесь и нарядные, оживленные Клавдия Микусева, Алена Липская, Груша, Олечка Дудакова. В центре — Мария. На ней строгий костюм с орденами Ленина и Знак Почета.
К Марии, широко раскинув руки, шел председатель колхоза Берестень с группой районного начальства.
— Траурный митинг по поводу кончины незабвенного прошлого! — шутливо произнес он, увидев грустное лицо Марии.
Мария невольно улыбнулась.
— Наша Мария Кузьминична Добреня будет заведовать молочным цехом комплекса. Вы все ее знаете. Двадцать семь лет отдала она молочной ферме, и всегда высокие показатели, так что заслужила, — гордо сказал Берестень. — Оператор комплекса тоже из бригады доярок — Клавдия Микусева. Ольга Дудакова — будущий зоотехник. Молодые кадры посылаем на учебу.
Мария взглянула в сторону доярок — Клавдия лихо отплясывала под гармошку перед представителями прессы. Доярки смеялись.
Берестень с комиссией двинулись дальше, а Любовь Николаевна Вежиевец, секретарь райкома партии, осталась с Марией.
— Ты о чем задумалась, Маша? — Любовь Николаевна обняла ее.
— На тебя смотрю, про тебя и вспомнилось.
— Почаще б в гости наезжала, вспоминать не пришлось бы.
— Что отшумело, вспоминается не спросясь. Уходим с фермы, а только вчера строили ее, сами, сердцем своим… Помнишь? Недавно, кажется.
— Нам с тобой тогда и по восемнадцати не было. Построили — и свадьбу твою отгуляли, — улыбаясь, вспоминала Любовь Николаевна.
— Отгуляли… — Мария