Конец бабьего лета стр. 4
откажешь, — выдавила она из себя.
Дед Кирилл засуетился, стал стелить Ивану постель.
На лесной поляне стоял трактор «Беларусь». Иван подавал сено наверх. Гриша укладывал. Артемка Липский сидел на пне, курил, балагурил, подтрунивал над Иваном.
— Воз укладывать, это, мил друг, не по асфальту с бабой прогуливаться. Но ты молодец! Не забыл! А, говорят, в городе в больших начальниках ходил. Мужики сказывали.
Иван подал Грише толстую жердь, Гриша уложил ее. Иван ловко прихватил сено веревкой, степенно ответил Артемке:
— В большое начальство не вышел. Работал по снабжению, как и в колхозе когда-то.
Воз был увязан. Артемка пошел к трактору.
— Садись, Кириллыч, в машину. Покалякаем.
— Да нет, я с Гришкой поеду, — уходя от разговора, ответил Иван и по веревке взобрался на воз. Лег рядом с Гришей.
Первые лучи солнца осветили лесную просеку. Туман ушел. Лес ожил. Иван огляделся вокруг и вздохнул полной грудью.
Трактор, нагруженный сеном, полз по деревне. Гриша молча жевал стебелек травы. Иван никак не отваживался заговорить.
Доярки шли к правлению колхоза, когда трактор поровнялся с ними. Поздоровались с Иваном. Позубоскалили с Артемкой. Во всем сквозило острое бабье любопытство к приезду Ивана. Мария не отвечала на соленые шутки, приветствия, поздравления. Гриша видел, как она недовольно морщилась. Глянул на отца. Тот был весел.
Когда трактор свернул, Гриша спросил:
— Это тебя дед сосватал за сеном ехать? Чтоб мать отставку не дала?
— Давай поговорим как мужчины.
— Валяй, — разрешил сын.
— Ты на мать не дави. — Он отвел глаза в сторону.
— По родному очагу соскучился?
— Свет большой, да тесен, — Иван посмотрел на сына и наткнулся на насмешливый взгляд.
— Я в армии часто хотел припомнить, какой ты, но не мог, забыл тебя совсем.
— Упрекаешь?
— Да нет… только вот что я тебе скажу, сам разбирайся, а меня не впутывай.
— Вот у нас на ферме двадцать четыре доярки, — Мария старалась спокойно говорить с Берестенем. Ей было важно, чтобы он тоже проникся проблемой, которая так мучила ее последнее время. — Построили животноводческий комплекс. Четырех доярок, как требуется, поставят операторами машинного доения. А остальных куда? Конечно, понятно, что работа в колхозе всем найдется. Но они же по пятнадцать — двадцать лет на ферме. К делу своему руками и сердцем прикипели. Умение какое! Да и в заработках потеряют…
— Не ожидал! — Берестень развел руками, покачал головой. — Не ожидал!..
Выскочил из-за стола, бросился к двери приемной, распахнул ее. Там сидели притихшие доярки.
— Батальон свой привела?
— Армию, — улыбнулась Мария.
— Ну, входите, бабы.
Уже на ходу Груша попыталась разрядить накаленную обстановку.
— Ты не думай, Григорьевич, мы не против решения. И в поле выйдем, когда потребуется. Только ферма все равно пустовать не должна. На ней можно и другое хозяйство завести.
— Ты мово мужика знаешь! Непутевщина совсем! — пошла в наступление Алена Липская. — На гармонике играет, а детей пятеро! Одна надрываюсь!
— За мужика твоего возьмемся.
— За жену свою берись! А мужика не трожь!
— Чего ж ты жалуешься… — оторопел Берестень.
— На кого жалуюсь?! Мужик мой, я сама с ним и разберусь1 А ты мне заработок давай на моем законном рабочем месте! На ферме!
— А твое законное рабочее место, Алена Поликарповна, — это весь наш колхоз, все наше коллективное хозяйство! Потому я комплекс построили,