Конец Смуты стр. 16
неожиданно твердой рукой, которой он выводил безупречные буквицы и нещадно бил своего великовозрастного ученика при малейшем подозрении на нерадивость. Нет ничего удивительного, что при таком учении Федька враз вспомнил все буквы и научился хотя и по складам, но довольно бойко читать. Писать получалось хуже, но святой отец решил что ходить ему на старости лет стало трудно и надобно завести палку. Услышав таковые рассуждения, Федор сразу же, елико возможно, увеличил рвение к учебе. Отдыхать удавалось лишь, когда ратников из сотни Корнилия назначали патрулировать город вместе с рейтарами. Конные разъезды патрулировали основные улицы Москвы, для поддержания порядка. Панина часто отправляли в них, возможно для того чтобы он лучше изучил столицу.
Были, впрочем, и положительные стороны. Если Федька был усерден всю неделю в воскресенье его отпускали в увольнительную и боярский сын бродил по оживленному городу глазея на прибывающий на торги, богомолье или еще по каким делам народ. Кроме того боярскому сыну и его холопу выдали по изрядному отрезу ткани с наказом построить форменные кафтаны вроде тех какие носили царские рейтары. Заказать их оказалось делом совсем не простым. Кафтаны, в которых щеголяли ратники Вельяминова были диковиной для московских портных. Более короткие чем привычные стрелецкие, с отложными воротниками и накладными карманами. Борта должны были быть
украшены шитьем и иметь гербовые пуговицы. Портные, узнав, что требуется молодому боярскому сыну, заламывали совершенно несусветную цену в не менее как полтину серебром за каждый. Денег таких Федька, которого до сих пор обшивала тетка и названные сестры, отродясь не видывал и потому вздыхая, прекращал сговор. Выручил молодого человека его командир. Узнав о затруднениях своего подчиненного, он отвел его в лавку стрелецкого сотника Анисима Пушкарева, оказавшегося приятелем Михальского. Торговали в ней всяким товаром, в котором может случиться нужда у служивого человека, то есть всем подряд.
Анисим оказался дома и встретил гостей радушно, усадил на почетные места, угостил, чем бог послал и приготовился слушать. Корнилий поговорив для приличия прежде о всяких пустяках, перешел к делу и показал на Федора, дескать, надо бы приодеть молодца.
— А чего в мекленбургский кафтан, — спросил стрелецкий сотник, — он вроде в твоей сотне, а не в вельяминовских?
— А нет теперь вельяминовских сотен, государь повелел целый полк рейтар набрать для охраны своей персоны. Моя же сотня будет при том полку для разведки и прочего. Так что со временем всех переоденем, а начали с сего вьюноша, того ради что ему, бугаю деревенскому, и надеть-то нечего, стыдно в караулы назначать.
Федька, услышав, что сказал Михальский по поводу его, приличного как ему думалось, наряда, запунцовел, но помалкивал.
— Понятно, а ко мне-то чего пришли, мало ли портных на Москве, или дорого просят?
— По полтине за кафтан, а у меня еще и холоп боевой, — отвечал насупившись Федор.
— Эва как! — воскликнул в ответ стрелецкий сотник, — совсем осатанели ироды. Хотя конечно работа не малая и требует тонкости.
— Анисим, не набивай цену, — прервал излияния приятеля Михальский, — всем ведомо, что твоих стрельцов в таковые кафтаны еще в Мекленбурге переодели, а как приписали к стремянному полку, так дали новые — красные и шапки таковые же. А прежние кафтаны ты сказывают, прибрать велел.
— И что с того, нешто боярскому сыну