Конструктор космических кораблей стр. 66
в космосе, нельзя не выходить в космос, как, плавая, скажем, в океане, нельзя бояться упасть за борт и не учиться плавать. Значит, это связано с целым рядом операций, которые могут потребоваться при встрече кораблей и, наконец, в тех случаях когда нужно будет что-либо поправить на корабле. Мы, например, всерьез думаем над тем, что космонавт, вышедший в космос, должен уметь выполнить все необходимые ремонтно-производственные работы, вплоть, скажем, до того, чтобы произвести нужную сварку и так далее и так далее.
Ну, и, наконец, надо считаться и с таким фактором, что ведь может, в конце концов, сложиться такая ситуация, когда один корабль должен оказать помощь другому. Но каким же образом? Ведь корабли представляют собой очень защищенные в тепловом и в прочностном отношении конструкции. Значит, можно подойти к кораблю и ничего, собственно говоря, не сделать, потому, что если его просто разгерметизировать через входной люк, то люди там погибнут. Значит, должна быть отработана такая система шлюзования, жизнеобеспечения и выхода из корабля, которая бы давала возможность оказать такую помощь.
Тут можно, конечно, пофантазировать немного, сказать, что если будут большие корабли, то они, может быть, очень близко не будут подходить друг к другу, может быть даже на десятки километров. Они, скажем, радиотехнически будут друг друга видеть. Спрашивается… как перейти с одного корабля на другой? Наверное, все-таки не в скафандре с индивидуальным, допустим, КП, кислородным и каким-то другим движком. Тогда уже надо делать космическое «такси»…
Ученый закончил свой комментарий. Мы поблагодарили его.
— Большое вам спасибо! Я могу только ваши поздравления отнести к большому коллективу разработчиков и испытателей, которые создали и провели этот сложнейший эксперимент. Надо сказать, что первый выход человека в космос — это событие в космических исследованиях очень крупное, я бы сказал, событие, которое откроет путь большому направлению в разработке космических аппаратов и в космических исследованиях.
Вот, собственно, все, что я хотел вам сказать.
* * *Кажется, со времени полета Юрия Гагарина не было на нашей планете другого события в космосе, которое заставило бы землян так волноваться и гордиться своим сыном.
Телетайпы, радио принесли на космодром первые отклики на новый научный эксперимент. Их здесь ждали. И это понятно.
— Посмотрите, Сергей Павлович! — предлагает ученому один из его ближайших сотрудников. — Англия, Франция, Индия, Польша, Чехословакия…
Академик молча читает.
— Это пока публицистика, — резюмирует он. — Нам с вами необходима научная, техническая оценка.
— Она нам ясна и без них.
— Не скажите, не скажите, — пошутил ученый. — Оценивая наш опыт, они порой высказывают очень любопытные суждения о наших будущих планах. Иногда их прогнозы сродни книгам фантастов, вроде Станислава
Лема. Советую почитать, очень интересный автор… А что, американских откликов еще нет?
— Значительных пока нет. Корреспондент ТАСС из Нью-Йорка сообщает, что официальные лица пока молчат. Да вот вам, пожалуйста, сам исполнительный директор Национального совета по аэронавтике и исследованию космического пространства. Вот что заявил доктор Уэлш: «Мы ожидали, что русские сделают что-то сенсационное, и теперь мы дождались. Полет „Восхода-2“ является логическим следствием программы космических исследований русских». Еще, Сергей Павлович, сообщение. На вопрос корреспондента ТАСС редактор газеты «Нью-Йорк таймс» по научным вопросам сказал: «Возможность покидать космический корабль, чтобы посмотреть его, при необходимости произвести ремонт и выполнить другие функции, которые нельзя осуществлять, находясь внутри