Контактов не будет (Фантастические повести и рассказы) стр. 388
во время бесконечных дискуссий у доски с таблицей розыгрыша кубка почти дипломатической неприкосновенностью, откладывали обсуждение забитых мячей и ходили на цыпочках. Ибо каждый из граждан «Хипхоппроекта», от несмышленыша-плановика до убеленного сединами начальника отдела разных механизмов, знал, что творится за этой дверью.
И только когда в конце дня оттуда вырывался окутанный клубами табачного дыма заказчик, подмахнувший акт о списании убытков, все облегченно вздыхали, жизнь в институте входила в нормальное русло и начиналась работа над новым проектом.
Впрочем, вернемся к нашему герою.
Чертежные станки были расставлены в конструкторском бюро таким образом, что каждый из сотрудников был надежно защищен от нескромных взглядов своих коллег. Что же касается начальника бюро — Софрона Модестовича Дундукова, то хитроумная загородка из шкафов с чертежно-технической документацией, скрывающая его стол, служила верным барьером от наглого любопытства, гарантирующим сохранение тайны постоянных занятий шефа.
Дело в том, что начальник Мария Феоктистовича вступил в тот возраст, который не без оснований часто сравнивают с бабьим летом.
Согретая обманчивым теплом последних сентябрьских дней душа главы конструкторов жадно тянулась ко всему, что будило воспоминания о безвозвратно минувшей весне. Неудивительно поэтому, что в личных обязательствах Дундукова неизменно присутствовал один и тот же пункт, по которому умудренный опытом старец брался повысить квалификацию чертежницы Сонечки — очаровательного, шаловливого подростка, недавно принятого в лоно «Хипхоппроекта».
В тот момент, когда расстроенный Стригайло усаживался на свой табурет, в клетке Дундукова уже была Сонечка. Правая рука шефа небрежно делала карандашом пометки на чертеже, тогда как левая…
Нет! Не нужно, читатель, нарушать элементарные нормы скромности.
Достаточно сказать, что жаркий румянец на смуглых щечках, трепещущие губы, смелый изгиб стана и приглушенное хихиканье вовсе не были следствием замеченных начальником огрехов в простановке размеров и знаков обработки на чертеже.
Прочь, нечистый! Тебе не удастся увлечь меня в зыбкий и обманчивый мир искрящихся глаз и томных вздохов. Сейчас… Я выпью воды, и мое перо вновь станет подобным скальпелю хирурга…
Избавленный от соглядатаев, Марий Феоктистович самым тщательным образом принялся за исследование своего тела. Сначала он вытянул руку и коснулся ею потолка, затем, встав с табурета и держась руками за два чертежных станка, проделал ту же операцию, махнув правой ногой. Нет, это не бред. Подошва Стригайло оставила вполне вещественный след на потолке.
Несколько минут он сидел в глубоком раздумье, не зная, что предпринять.
Затем, вытянув шею, с трехметровой высоты окинул взором долы «Хипхоппроекта». В углу, около окна, двое конструкторов резались в "шестьдесят шесть". Прыщавая девица в своем закутке, закрыв рот рукой, тихо ржала над «Крокодилом». Далее руководитель группы крепежных
деталей решал кроссворд.
Стригайло еще напряг шею и заглянул за заветные шкафы — в святая святых конструкторского бюро.
Не будем строго судить нашего героя, ибо вид молодой лозы, доверчиво обвившей ствол столетнего дуба не может не тронуть даже самое черствое сердце. Не удивительно поэтому, что Марий Феоктистович, забыло собственных бедах, застыл в неудобной, напряженно позе на добрый десяток минут.
Неизвестно, чем бы кончилось наше повествование если бы не предательская пыль, скопившаяся на шкафах. Стригайло сделал глубокий вздох и оглушительна чихнул.
— Ой, что это?! — воскликнула Сонечка, отпрянув о своего патрона. Ее руки вспорхнули вверх в том очаровательном жесте, каким, вероятно, еще