Контактов не будет (Фантастические повести и рассказы) стр. 389
прародительница человеческого рода оправляла прическу после грехопадения.
— Это… я, — сказал растерявшийся Марий Феоктистович.
— Стригайло!!! — В голосе Дундукова была медь, во взгляде — блеск обнаженного клинка. — Вы что ту делаете?! Я вас не вызывал!
— Простите, — пробормотал вконец смешавшийся Стригайло, — я так…
просто… с утра плохо себя чувствую.
— Тогда возьмите увольнительную и идите к врачу, а не нарушайте трудовую дисциплину. Я буду вынужден поставить о вас вопрос перед Кириллом Мефодиевичем.
— Нахал! — добавила оправившаяся Сонечка. — Подлая харя!
— Хорошо, — уныло произнес Марий Феоктистович, — если не возражаете, я возьму увольнительную.
Легче узнику Синг-Синга вырваться на волю, трехлетнему ребенку разжать смертельную хватку удава, чем сотруднику «Хипхоппроекта» в рабочее время покинуть стены института. Если к таким пустякам, как многолетнее безделье на рабочем месте, администрация относилась со снисходительным благодушием, то всякая попытка отпроситься на час-другой для устройства личных дел или по недомоганию всегда была связана с преодолением ряда преград.
Сначала жаждущий увольнения должен был заполнить специальный бланк, в котором путем тщательно подобранных вопросов не оставалось ни малейшей лазейки симулянтам и лентяям. Затем, получив увольнительный лист, следовало зарегистрировать его в бухгалтерии на предмет соответствующих вычетов из зарплаты, после чего наступала главная часть процедуры подписание увольнительной высшим начальством.
Правом подписи увольнительных пользовались всего два лица в институте начальник и главный инженер. Однако начальник, человек пожилой и умудренный опытом, давно постиг всю тщетность человеческих усилий изменить что-либо в подлунном мире. Брови его были всегда сурово насуплены, пиджак осыпан пеплом, а мозг постоянно пребывал в состоянии сладчайшего сна, тщательно оберегаемого секретаршей. Всеми прозаическими делами в институте ведал главный инженер, имевший неограниченные полномочия действовать "от имени и по повелению".
Вообще, разделение функций между двумя руководителями было подобно отношениям между статуей тибетского божка и далай-ламой или святой троицей на небесах и папой римским на земле. Словом, пребывающий в состоянии небытия верховный вождь института был не более чем символом, укрепляющим власть, "аще от бога данную".
Выполнив все предварительные формальности, Стригайло робко просунул голову в дверь кабинета.
— Можно к вам, Кирилл Мефодиевич?
Главный инженер прервал разговор с четырьмя автолюбителями, посвященный оценке различных способов заливки антифриза в радиатор, и с неудовольствием взглянул на вошедшего.
— Не нужно ко мне заходить, когда у меня сидят люди, — мягко ответил он, — у меня ведь есть телефон.
Стригайло ретировался.
Выждав минут сорок, он подошел к телефону и набрал номер.
— Да?! — раздался в трубке энергичный голос.
— Простите, Кирилл Мефодиевич. Вас беспокоит Стригайло.
— Я занят! — Послышались короткие частые гудки.
Протомившись еще около часа, Марий Феоктистович поймал в коридоре секретаршу, направлявшуюся с подносом, уставленным стаканами чая, в кабинет главного.
— Узнайте, Мариночка, скоро ли они там?
Он успел просмотреть всю доску приказов, пока Марина вновь появилась в коридоре с большим пакетом окурков.
— Ну, как?
— Еще до дорожных происшествий не дошли, так что, наверное, часа на три-четыре.
Между тем под сводами «Хипхоппроекта» начало твориться нечто странное.
Еще так же в кругах его сновали озабоченные люди, по-прежнему в местах, для сего отведенных, толпились оживленные курильщики, все с той же страстностью велись дебаты у таблицы игр, но опытный глаз стратега мог бы различить в этих, казалось бы случайных, скоплениях и передвижениях некую закономерность, обозначаемую во всех армиях мире термином