Контактов не будет (Фантастические повести и рассказы) стр. 401
терял связь с коллективом мастерской «Метбытремонт», где проработал сорок лет.
Старичок проявил самое теплое участие, отвел Мария Феоктистовича к себе домой, накормил и уложил спать, пообещав к следующему утру что-нибудь придумать.
Действительно, не успел Стригайло на другой день проглотить вкусный завтрак, заботливо оставленный ему старичком, как тот явился, неся шарнирные протезы для рук, ног и шеи, собственноручно изготовленные им из самоновейших полимеров.
Шарниры были устроены таким образом, что ограничивали возможность членов Стригайло удлиняться сверх нормы, принятой в приличном обществе.
С этого дня бессовестная кокетка Фортуна вновь начала расточать ласки Марию Феоктистовичу.
Вот уже шесть лет, как он работает в проектной организации «Бумхлопмашина» и считается там одним из лучших конструкторов.
У него прелестная жена и двое очаровательных детей.
И только иногда по воскресеньям, когда детишкам удается уговорить папу показать, какая бывает шея у жирафа, Стригайло снимает шарниры и касается головой потолка. Однако, поскольку он живет в отдельной квартире, эти забавы являются его личным делом и никого не шокируют.
Дочь и сын обожают Мария Феоктистовича и очень жалеют, что родители запрещают им рассказывать в детском садике, какой у них замечательный папа.
Что же касается «Хипхоппроекта», то после статьи в газете, написанной симпатичным старичком, там произошло много изменений в системе подбора кадров и
в методах руководства, а также значительно повысился уровень наглядной агитации.
И вообще все это произошло во времена давно минувшие.
Вот так-то, товарищи критики!
АльбомТридцать пять лет тому назад я написал книгу.
Теперь она мне кажется очень наивной. Это были путевые заметки ребенка, пытавшегося смотреть на мир глазами взрослого.
Может быть, это и прельстило редактора издательства, решившего выпустить ее большим тиражом.
Авторский экземпляр я подарил с соответствующей надписью моей невесте.
Сейчас у нас эта книжка хранится вместе с другими реликвиями ушедшей молодости.
С ней у меня связано одно воспоминание, о котором я хочу рассказать.
Мой сын перед войной учился в первом классе и имел двух закадычных друзей. Они дружили так, как можно дружить, пожалуй, только в восемь лет, когда знаешь друг друга всю жизнь.
Каждый вечер мы собирались у нас дома и обсуждали кучу проблем.
Особенно нас привлекала космонавтика. У нас был альбом, куда мы зарисовывали все наши идеи и предполагаемые приключения в далеких мирах. Там был и разрез космического корабля, и вид стартовой площадки, и то, что мы могли увидеть на других планетах: люди с коровьими головами, кошки со змеиным телом и удивительные двуногие существа, у которых рот был прямо на животе.
По воскресеньям мы все катались на лыжах в парке, где рос дуб с дуплом достаточно большим, чтобы привлечь внимание романтиков.
В то время еще никто не думал о войне и никто не предполагал, что мы станем свидетелями проникновения человека в космос, но я как-то сказал, что если вдруг начнется война, то тот из нас, у которого в это время будет альбом, должен положить его в дупло, чтобы врагу не стали известны наши планы.
Потом началась война, и дети были эвакуированы из Ленинграда.
В одно октябрьское утро, когда неприятельские пушки в упор расстреливали осажденный город, я ушел из дома, не зная, что мне уже больше никогда не придется