Контрмеры стр. 36
с тем успокоенно вздыхал: я уцелел, я не растворился в этой феерии. Я выжил.
Радость от прикосновения к великому, разбавленная частичной амнезией. Такая вот смесь.
Финал концерта был похож на его начало. Усталый слитный вздох оркестра, последний фантастический выплеск цвета — и вновь, как в самом начале, бархат полной тьмы. Спите. Отдыхайте. Будет время повторить всё ещё раз, и ещё раз, и ещё. А пока — покой.
Загорелся сумеречный свет. Зрители в молчании потянулись к выходу. И в этом молчании, частично утомлённом, частично благоговейном, крылось больше чувств, чем в любой буре аплодисментов. Рон буквально на вкус мог ощутить настроение зала, в которое его собственное благоговейное утомление было ещё одной песчинкой среди высоких дюн.
— Пора идти, — шепнула на ухо Сарина.
В служебном коридоре они наскоро попрощались с Мич. Видимо, Владеющая безошибочно ощутила, что сейчас от Рона толку будет немного, поэтому она без долгих слов сопроводила его в какое-то помещение, где он, оставшись один, доплёлся до кровати и незамедлительно вырубился.
Но и во сне человеку не было покоя. Его терзал не обжигающий огонь, горящий прямо внутри, где-то между сердцем и горлом. Размягчались кости, слезала с мышц кожа, да и сами мышцы понемногу отслаивались, как в кастрюле с супом или в чане с крепкой кислотой. Странно, но боли не было — только распад со скольжением куда-то вперёд и вниз. Скользко, не остановиться… мягко, не опереться… жарко… мутно… жарко!
Рон проснулся, дыша тяжело и чуть слишком часто. Голова кружилась. Огонь в груди превратился в какое-то странное знобящее тепло. Траванулся, что ли? Да с чего бы? Нарочно меня хозяева вряд ли отравят, а если не специально, так почему только теперь?..
Ладно. Побоку всё это. Где я?
Осмотревшись, Рон подумал: да фиг его знает! Кристально ясно одно: на камеру на корабле, знакомую до оскомины, походит слабо. Разве что окна и там, и тут отсутствуют, да ещё в воздухе витает что-то до боли родное, непременно ощущаемое в каждом закрытом помещении с управляемым микроклиматом и принудительной вентиляцией. Тем более что виирай, похоже, не особенно морочатся с ароматизацией воздуха и созданием имитаций «естественной среды», ограничиваются лёгким озонированием, ионизацией и обеспыливанием.
Значит, космическая станция?
Ну да, наверняка. Эта свихнутая, Сарина Келл — как там её дальше? — в общем, эта аристократка местного разлива потащила его на «экскурсию». А по дороге вскользь упомянула, что Главный Узел — система без обитаемых планет, хотя многочисленные местные астероиды очень даже обитаемы. Население многих зашкаливает за сто тысяч, а некоторых — и за миллион…
Итак, я на станции. Но вот это помещение, конкретно, что собой представляет?.. Память — ни к чёрту. Что-то в том концерте всё-таки было этакое… непростое. А иначе с чего бы недавнее прошлое тонуло в той мути, которая появляется либо после передозировок кое-каких веществ, либо после излишне бурного и продолжительного секса, либо после нескольких бессонных ночей, заполненных авральной трудовой деятельностью?
Ладно. Побоку риторику и безответные вопросы. Пора навестить санузел, привести себя в порядок… и вообще.
Санузел оказался шикарный, под стать всей остальной обстановке. Чёрная плитка и зелёная плитка, настоящая ванна размером с небольшой бассейн — и, кстати, с настоящей водой; какие-то невнятные механические