Конунг Туманного острова стр. 7
и гуся,
Хлеба пять караваев,
И пива запила бочонком.
Сигурда сердце забилось от страсти
Фрейя любовью его наградила…
Леутхайд с мученическим видом подняла глаза к закопченному потолку, вздохнула и вновь погрузилась в пересчет подарков. Это была не то седьмая, не то восьмая виса за эту ночь, а потому про сон можно было забыть. Ее муж просто обезумел от страсти и извлекал из себя стихи в товарных объемах. Даже когда спал.
Вот потому-то Леутхайд сегодня бодрствовала. Впрочем, кабы ее воля, так она бы вообще спать перестала, наслаждаясь созерцанием свалившегося на ее голову немыслимого богатства бесконечно. Когда все же эта волшебная ночь всё-таки прошла, ее позвали к государю, перед которым она и присела в поклоне, жеманно щипнув подол роскошного платья, на которое уже успела посадить парочку жирных пятен.
— Ваша светлость! Вызывали?
— Подойди! — князь махнул рукой в сторону стола, где была расстелена коровья шкура, испещренная линиями и значками. — Ты же обучена карты читать?
— Обучена, ваша светлость, — кивнула Леутхайд.
Эту карту она знала почти наизусть. Христианский Кент посещали купцы и проповедники, исколесив его вдоль и поперек. И теперь плоды их трудов были нанесены на эту самую шкуру, что лежала перед ней на столе.
— Помнишь, что сделать нужно? — спросил ее князь. А когда она кивнула, добавил. — Повторим. Повторение — мать учения.
— Высаживаемся вот здесь! — Леутхайд ткнула коротким ногтем в точку на побережье, прямо около пролива. — Это Рамсгит, рыбацкая деревня, лучшее место для высадки. Саксонские братья-короли Хенгист и Хорса тоже высадились здесь двести лет назад. До Кентербери двадцать миль на запад. Подходим туда ночью. Штурм на рассвете.
— Хорошо, — кивнул князь, довольный понятливостью девчонки. — Местную знать и горожан…?
— Не режем, — бойко ответила Леутхайд. — Баб не трогаем, детей на копья не бросаем, церкви не грабим. — На этом месте она расстроенно опустила плечи и сказала тихо. — Только как это сделать, государь, я не знаю. Это же даны…
— Через Сигурда надо действовать, — поморщился князь. — Объясни ему, что это ваше собственное королевство, а юты — близкая родня. Рядом Сассекс — земли южных саксов, как из названия и следует. Вот там воины пусть пар и выпустят, если им неймется. Кент должен остаться цел.
— А Эссекс, что на севере? — несмело спросила Леутхайд. — Мне кажется, он богаче и сильнее. И Лондон — город большой… Почему нельзя оттуда начать, ваша светлость? Не сочтите за дерзость, просто воины все равно спросят.
— Рядом Мерсия, — спокойно пояснил Самослав. — И государство восточных англов. Они этого не потерпят. Вас там, как клопов передавят. Удержитесь сначала в Кенте, привлеките на свою сторону местную знать и воинов, сходите вместе на Сассекс и Думнонию, что на крайнем западе. Пусть воины возьмут добычу там, а не в Кентербери.
— Они все равно захотят грабить, — несмело ответила Леутхайд. — Как их удержать?
— Выкупить у них это право, — пожал плечами князь. — Дай им добычу из собственных средств, но сохрани страну в целости. Она и так невелика, поверь. На хорошем коне можно за день проскакать от края до края.
— Но где я возьму столько денег? — удивилась Леутхайд.
— Зайдешь в банк, — усмехнулся князь. — Разменяешь свадебные подарки на браслеты. У нас делают такие, специально для германцев, из дутого золота. Выглядят очень