Корабль идет дальше стр. 407
здесь куковать? Наянов нас не поблагодарит, если мы не успеем. Ледовая обстановка ждать не будет.
Вдоволь насладившись смущением стармеха, я сказал:
— Ладно, Володя, не горюй. Капитан тебя на этот раз выручит. Но в следующий раз поменьше остри и побольше думай о переходе.
— Да ведь я хотел как лучше…
— Возьмем уголь на лихтере у Ерохова. Две тысячи тонн угля с собой тянем. Обезугливание не страшно. Вот так, милый друг. Соображать надо.
Стармех просветлел:
— Правильно. А я как-то не догадался. Голова!
Пойду подготовлю все к бункеровке с лихтера.
Он ушел довольный и успокоенный.
В проливе Юшар на Вайгаче мы подобрали буксирный трос и аккуратно поставили лихтера на якорь в удобной, закрытой от ветров бухте Варнека. Можно было приступать к бункеровке. Не отдавая буксир, ошвартовались у лихтера с углем.
— Пусть Андрей Филиппович выйдет, — попросил я принимавшего швартовы матроса. — Скажите, что капитан «Менделеева» просит.
Через несколько минут на палубе появился Ерохов. На этот раз он не выглядел так блестяще, как в Архангельске. На нем был ватник и шапка-ушанка.
— Привет! — помахал он мне рукой. — Неплохо довели. Все в порядке. Старайтесь. За нас премию хорошую дадут.
— Спасибо, — поклонился я. — Ты бы нам, Андрей Филиппович, уголька дал тонн двадцать, а?
Лицо у шкипера сделалось каменным.
— Чего? Уголька? — переспросил он. — Где же это я вам его возьму?
— Две тысячи тонн имеешь на борту и не знаешь, где взять?
Вот тут Ерохов, наверное, снова почувствовал себя человеком и решил отплатить капитану-буксировщику за все унижения, которые он перенес и которые еще, вероятно, придется перенести.
— Вы что, не знаете, что груз — это святое дело для команды? Мы должны его доставить в порядке. Законы знаете?
Ерохов был прав. Груз неприкосновенен. Но…
— Тут особый случай, Андрей Филиппович. До Диксона нам не хватит, вот какое дело. Я тебе оформлю официальный документ, и «Экспедиция» заплатит хозяевам угля все, что положено. Выписку из вахтенного журнала дам, что необходимость была. Форсмажорный случай, так сказать… Ну, порядок?
Ерохов презрительно взглянул на меня, плюнул за борт и раздельно проговорил:
— Никакого вам угля не будет. Вы поняли меня, я надеюсь?
— Так нам же не дойти так!
— А это меня не интересует. Вы буксировщик, должны довести до места. — И Ерохов, повернув ко мне спину, зашагал к надстройке.
— Да что вы на него смотрите, товарищ капитан! Давайте мы сейчас пойдем и сами откроем трюм. Нас-то ведь больше? — возмущенно закричал боцман. — Там на Диксоне объясните, в чем дело.
— На абордаж, значит, взять?
— Ага, на абордаж. Ха-ха! Разрешите?
— Да нет, Агафонов, это не пойдет. Андрей Филиппович, подожди! — крикнул я Ерохову, остановившемуся у двери.
— Ну, чего вам? Угля не дам. И не просите, и объяснять мне ничего не надо… Груз трогать не буду.
— До чего же дуб! — проворчал Володя Бондарь. — Ничего не соображает.
— Тогда, Ерохов, пеняйте на себя. Я ухожу. Беру маленький лихтер и иду с ним в Нарьян-Мар за бункером. Но за вами больше не приду. Поняли? Будете загорать здесь до тех пор, пока не пришлют нового буксировщика.
— Ну, этого вы не сделаете. — усмехнулся шкипер. — Такой фитиль получите, до сердца дойдет.
Я побежал на мостик, схватил мегафон и скомандовал:
— По местам! Отдать буксир