Библиотека

Корабль идет дальше стр. 447

Размер шрифта
-
+
Тема

пришли все суда экспедиции, даже Архангельск, который было трудно удивить количеством моряков, оживился. На улицы города одновременно высыпало триста человек экспедиционников. На Краснофлотском рейде стояли на якорях десятки буксиров, самоходок, толкачей, рефрижераторов. День и ночь, благо ночи были светлые, из города на рейд непрерывно сновали катера, нагруженные продовольствием, техническим снабжением, навигационными пособиями. По Северной Двине метались быстроходные полуглиссера со всякими проверочными комиссиями. Им надлежало убедиться в полной готовности речных судов выйти в коварные северные моря. Лакированный, сверкающий надраенной медяшкой катер капитана порта швартовался то к одному, то к другому судну, и плохо приходилось тому капитану, у которого находили какие-то упущения, непорядки.

Вечером свободные от вахт экспедиционники заполняли рестораны «Интурист» и «Полярный» и веселились там напропалую.

Времени оставалось в обрез. Но какой-то теплоход опаздывал, кого-то ждали, министерство добавило в последний момент судно, а оно было еще совсем не готово к морскому переходу. В общем, дел хватало всем. К дате выхода, назначенной начальником экспедиции, опаздывать не полагалось. Задержать выход могла лишь погода.

Начальником экспедиции был Федор Васильевич Наянов, в прошлом капитан первого ранга, коммунист с двадцатого года, лауреат Государственной премии, награжденный многими орденами за боевые действия во время Отечественной войны. Высокого роста, очень полный, бритоголовый, он удивительно легко носил свое тело, поднимаясь по крутым трапам, прыгая на катера и шлюпки, передвигаясь в качку по узким судовым коридорам. Человек, состоящий из противоречий, он всегда поражал меня. В нем сочетались доброта к людям и несправедливость; решительность и суеверие; умение учинить разнос и поговорить по душам; знание людей и необъяснимые ошибки в их оценках; жизненная мудрость, опыт крупного руководителя и ненужное упрямство, легкомыслие… Характер. Волевой человек, половину своей жизни отдавший морю.

Шесть лет я занимал должность флагманского капитана на судах, где держал свой вымпел Наянов, и за это время узнал его хорошо. Всякое бывало…

Я вспоминаю свое первое знакомство с Наяновым, навсегда определившее мое отношение

к нему. Спустя две недели после моего прихода на «Брусилове» в Архангельск всем капитанам приказали получить карты на переход в Арктике. Большинство из них были закрытыми. Выбрав время, я отправился на флагманский корабль к «начальнику штаба» — так называли у нас начальника отдела кадров. Он ведал и картами. Найдя в списке мою фамилию, кадровик засуетился, стал проглядывать какие-то бумажки, тетрадки и наконец смущенно сказал:

— Понимаешь, Юрий Дмитриевич, роздал уже все комплекты. Нет готовых. Придется тебе прийти денька через два. Я подберу. Извини, пожалуйста.

Я вышел от него расстроенный. Что же делать? Ведь без карт в море не пойдешь. Придется увольняться, снова искать работу, которую почти невозможно найти моряку в середине навигации. Я вспомнил жену, сына и принял решение: «Пойду к Наянову. Расскажу ему все, пусть решает».

Я постучал в каюту к начальнику экспедиции. Из-за двери тотчас же послышался голос:

— Давай входи.

Наянов сидел, плотно втиснувшись в деревянное вращающееся кресло. Оно было явно мало для него и жалобно скрипнуло, когда он повернулся ко мне.

— Ну что у тебя? — сказал начальник экспедиции. Глаза его ожидающе глядели на меня.

— Капитан «Брусилова», — проговорил я и замолчал, не зная, как начать неприятный разговор. Все приготовленные заранее фразы вылетели из головы.

Наянов тоже молчал. Наконец я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.