Библиотека

Корабль идет дальше стр. 449

Размер шрифта
-
+
Тема

мог видеть собственного судна, но хорошо видел соседей и впереди идущих. Жалко накреняясь, они показывали свои красные, выкрашенные свинцовым суриком днища, и казалось, что вот-вот опрокинутся. Было жутковато смотреть на них и чувствовать, что и мы находимся в таком же положении.

На мостик пришла зеленая от морской болезни радистка Паша. Глядя на меня измученными и печальными глазами, она прошептала:

— Капитана к радиотелефону. Начальник…

Не закончив фразы, она перегнулась через обнос мостика. Я не хотел ее смущать, соскользнул по поручням трапа вниз, очутился в радиорубке, взял наушники и микрофон.

— Капитан «Брусилова» слушает. — В наушниках послышался вздох, и на некоторое время все замолкло. Я понял, что начальник ищет в списке капитанов мое имя и фамилию. Потом простуженным голосом сказал: — Привет… — Он назвал меня по имени и отчеству. — Наянов. Ну как дела? Трудно? Ничего, все так идут. Ничего. Скоро Вайгач. Укроемся. Судно в порядке? Вот и хорошо. До встречи.

От этого спокойного голоса мне стало легче. И море показалось не таким бурным. Нужен такой голос в трудную минуту. А когда мы пришли на Вайгач в бухту Варнека, с флагмана передали: «Капитана «Брусилова» к начальнику». На гребной шлюпке я прибыл на судно. Мне совсем не хотелось ехать к начальнику. Разболелось горло, и я очень устал. Все пять суток перехода спал урывками.

Наянов сидел в кресле небритый, усталый, осунувшийся. Он усадил меня напротив себя и сказал:

— Здорово нам давало. Да… Ну, ничего. Дошли. Ты молодец, хорошо держался. Спасибо.

Мне даже спать расхотелось. Сам начальник похвалил. Он знал, как было трудно в эти пять суток, и понял, что надо, необходимо похвалить людей. Я попрощался. Отвалил от борта и заметил, как к флагману идут шлюпки со всех буксиров. Значит, для каждого капитана найдется у начальника доброе слово.

Так рейс за рейсом… Меня назначили флагманским капитаном, а потом капитаном-наставником. Плавали мы с Федором Васильевичем на одном судне, обедали в одной каюте. Жили дружно. Но случались и ссоры. Помню одну из них, когда обычно спокойный и благодушный Наянов разбушевался, кричал, чуть не топал ногами. А получилось вот что. Наш караван из сорока судов стоял у острова Тыртов, что в ста двадцати милях от пролива Вилькицкого. Ожидали ледоколов. Пролив был непроходим. Наконец ледоколы пришли, а с ними атомоход «Ленин». Начались совещания, намечающие план проводки. Капитан ледокола «Белоусов» Татарчук сказал мне при встрече:

— Я считаю, что целесообразно руководить проводкой ваших судов с ледокола. Что, если тебе с Федором Васильевичем перейти на «Белоусов»? Поговори с ним, большое облегчение было бы, а то все решения надо передавать по радиотелефону. То шумы, то непрохождение… А погода ведь не ждет.

— Пожалуй, — согласился я, — спрошу его.

Вернувшись с ледокола, я передал наш разговор с Татарчуком. Надо было видеть лицо и глаза Наянова.

— Если тебе надо, можешь отправляться туда хоть сейчас! А я никуда не пойду, понял? На безопасном ледоколе, конечно, лучше сидеть, чем на наших судах. Можешь идти.

Больше этот вопрос я не поднимал. Ну, не хочет — и не надо. Но, к моему счастью, Наянова вызвал к телефону капитан атомохода «Ленин» Пономарев, флагман проводки, и сказал, что было бы все-таки удобнее, если Наянов со

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.