Корабль идет дальше стр. 461
Игорь брался за любую работу и делал ее с удовольствием.
Долго нам в Ленинграде стоять не дали. Погрузили снабжение, скомплектовали кое-как команду, посадили на борт в помощь Полковнику бригаду механиков для ремонта «парораспределения на ходу», и в один из августовских вечеров мы снялись на Архангельск.
Меня беспокоила команда, набранная за несколько часов. Знакомых людей среди нее не оказалось, а узнать, что они из себя представляют, за день-два не было никакой возможности. Больше всех меня интересовал боцман, хозяин палубы, правая рука старпома. В плавании на него ложилось много ответственных обязанностей. Я вызвал боцмана к себе. Познакомиться. Через несколько минут в каюте стоял молодой, чернявый, длинноносый парень в высоких рыбацких сапогах, рукавицах и в желтой промасленной штормовке, покрытой капельками воды.
— Я дальше не пойду, товарищ капитан. Сапоги мокрые. Наслежу вам. Ха-ха-ха! — ни к селу ни к городу расхохотался боцман. Смех у него был оглушительный, басовитый.
— Чего это вы смеетесь? — спросил я.
— У меня такая привычка, товарищ капитан. Вы уж извините.
— Значит, ваша фамилия Агафонов, — начал я обычные вопросы. — Где плавали раньше? На буксирах плавали?
— Два года боцманом на «Таллине». Знаете? Баржи из Германии трофейные таскали.
— Знаю. А вы случайно не пьете? — с опаской спросил я, заметив под глазами у боцмана синие подпухшие круги.
— Пью. Ха-ха-ха! — опять захохотал боцман. — Молоко пью. Мой любимый напиток.
— Я вас серьезно спрашиваю, Агафонов, — строго сказал я. — Ваши шутки сейчас неуместны.
Боцман обиделся:
— А я вам серьезно и отвечаю, товарищ капитан. Никто не верит, видите ли, что человек может пить молоко. Ха-ха-ха!
— Нет, правда? — обрадовался я. — Любите молоко? А к водке как относитесь?
— К водке? Нормально. Употребляю очень редко. Когда можно. А вообще предпочитаю сгущенку и смех…
— И что?
— Смех. Ха-ха-ха! Сгущенки баночки две навернешь, посмеешься вдоволь — и жить на свете становится легче.
— А под глазами у вас такие синяки почему? — не унимался я, не веря своему
счастью и желая показать боцману, что я очень проницательный человек.
— Это от почек, товарищ капитан. Вот поэтому водка и не рекомендуется.
— Мы с вами сплаваемся, боцман, — уверенно сказал я. — Наши взгляды на выпивку сходятся. Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха! — загоготал Агафонов. — Вы тоже, оказывается, любитель смеха?
— Большой, когда он звучит к месту. Премию буду выдавать вам сгущенным молоком. Идет?
— Идет.
— Как матросы, на ваш взгляд? Подходящие?
— Пока трудно сказать. Думаю, что подойдут.
Я отпустил этого любителя молока и смеха. Видно, мне опять повезло, если к этим ценнейшим для боцмана качествам у Агафонова обнаружится еще опыт, твердая хватка руководителя палубной команды и уменье ладить с людьми.
«Менделеев» шел знакомым путем. Через Ладожское, Онежское озера и Беломорско-Балтийский канал выбирался в Белое море. На Свири нас немного протащили на понтонах — была велика осадка, а дальше мы снова пошли самостоятельно. Какое удовольствие, я вам должен признаться, идти на буксире без «хвоста», «легкачом», как называют такое плавание речники. Что это значит? Значит, что вы ничего не буксируете, за вами не тащатся какие-то баржи, шаланды и всякая другая несамоходная посуда. Вы можете не смотреть назад каждую минуту, не выяснять, как чувствуют себя ваши подопечные, не думать о том, хватит ли длины буксирного троса, если поднимется шторм. Стой себе