Короче, Пушкин стр. 220
ложных слухах, с женитьбой не связанных. Примирились, впрочем, и на этот раз. Однако свадьба так и не состоялась.
Рылеев, родственник Черновых, написал Новосильцеву воспитательное письмо, поставив перед ним вопрос: намерен ли тот действовать как честный человек? Не получив ответа, убедил Константина Пахомовича вернуться к поединку. В свою очередь, братья Черновы условились, что если Новосильцев уцелеет, то к барьеру явятся они, поочередно. Отец, по слухам, благословил их решение, а если сыновья умрут, тоже готов был явиться к барьеру.
Условия дуэли последовательно ужесточались, и секундант Рылеев на пару с консультантом Бестужевым играли тут важную роль. “Нормальная” дуэль приравнивала осечку или вспышку к выстрелу; черновская – нет. Дистанцию определили в восемь шагов с расходом по пяти, что фактически давало гарантию убийства. Право выстрела сохранялось за раненым; тот, кто сохранил последний выстрел, мог подойти и потребовать врага к барьеру.
Во время того поединка смертельные раны получили оба дуэлянта; похороны Чернова (сентябрь 1825-го) превратились в политическую манифестацию, предвестие Сенатской площади, а сердце Новосильцева мать увезла с собой в серебряном сосуде. И вся ее последующая жизнь стала затяжным покаянием. Что же до Черновых, то в отличие от Константина, который повел себя безупречно, его младший брат оскорбил жену поэта Александра Шишкова и вместо поединка заколол противника кинжалом. Что вызывало пушкинское возмущение.
Самая известная дуэль эпохи состоялась ранним утром 11 июля 1804 года в Северо-Американских Соединенных Штатах. Вице-президент Аарон Бёрр проиграл выборы на пост губернатора Нью-Йорка и обвинил в своем поражении Александра Гамильтона, первого министра финансов США и автора пятидесяти одной статьи американской конституции. Дуэлянты съехались на стороне Нью-Джерси. Ночь накануне Гамильтон провел у себя в кабинете, составляя предсмертную записку. И объясняя, почему он против поединков.
“Мои религиозные и моральные принципы решительно против практики дуэлей. Вынужденное пролитие крови человеческого существа в частном поединке, запрещенном законом, причинит мне боль… Если Господу будет угодно предоставить мне такую возможность, я выстрелю в сторону первый раз и, думаю, даже второй”.
Дописал, поставил точку и поехал на дуэль, чтобы с нее не вернуться. Мы не знаем, кто стрелял первым; знаем только, что пуля Бёрра попала в министра, а выстрел Гамильтона был направлен в сторону, как он и надеялся. Почему же он не отказался? Почему переступил через собственные взгляды? Не только потому, что “светская вражда / Боится ложного стыда”. Не только потому, что всерьез относился к понятию чести, которая восстанавливалась через поединок. Но и потому, что был законотворцем и понимал: дуэль освобождает личность от диктата государства. Не царь, не парламент и даже не официальный суд принимает решение – только ты сам. И при этом никакого произвола, дуэль – не драка, она подчинена регламенту. Да, она загоняет в другую ловушку; ты подчиняешься нравам страны и среды, но сохраняешь собственную автономию от государства.
22. Смерть или другая жизньПушкина доставили на Мойку.
Дома были Наталья и Александрина, которая знала о письме Пушкина старшему Геккерену. В столовой все было готово к обеду. Дядьку Никиту Козлова Пушкин спросил: “Грустно тебе нести меня?”
Послали за лейб-медиком Арендтом, жившим напротив, но не сразу застали. Вызвали доктора Задлера и врача Ивана Спасского, также священника из ближайшей церкви Спаса Нерукотворного. Как только появились