Королева и лекарь стр. 159
и влажный от крови.
– Все хорошо, капитан, – прошептала Саша. – Все кончено.
– Ты видела это, – внезапно озарило Келя. – Ты знала, что этот день придет.
– Я знала, что будет битва, – согласилась Саша. – И она забудет защитить сердце.
Кель начал хохотать. Немыслимое облегчение лишило его остатков дыхания и разума, и когда смех перешел в скрипучий стон, он ощутил на лице горячие мокрые дорожки. Слезы непрерывно струились по щекам и смывали с кожи кровь, а с сердца – страх.
– Ты плачешь, капитан, – пробормотала Саша, и он услышал в ее голосе дрожь.
– Я исцеляюсь, – ответил Кель, и она накрыла его губы своими, назначая собственное
лекарство, собирая соль скорбного прошлого и облегчая тяжесть старых ран. Несколько секунд Кель не мог ни говорить, ни думать – только плыть в теплом океане благодарности, смаковать вкус ее рта и длить жадное переплетение языков.
Наконец он поднялся на ноги и потянул ее следом: ему хотелось оказаться как можно дальше от рощи, принявшей за последние дни уже две жизни. Однако Саша высвободилась из его рук и вернулась к Перевертышу – с такой же сердечностью, с какой делала все в этом мире.
– Мы не можем оставить ее здесь, – возразила она. – Только не так. Это священное место.
– Я пришлю Айзека сжечь тело. Он настрадался этой ночью и, думаю, будет рад увидеть ее конец.
– Мы можем попросить деревья, – ответила Саша и повернулась к самому высокому дубу в роще. Затем приложила ладони к коре и твердо, с полным сознанием своего права, произнесла: – Я королева Сирша Каарнская. Во мне кровь Каарна. Прошу вас забрать тело этой женщины и предать его земле, из которой она вышла.
И точно как в день, когда они впервые увидели долину Каарна, – в день, который был, казалось, целую жизнь назад, – почва под их ногами задрожала, и дерево послушно выпростало корни. Гигантские пальцы стряхнули грязь, обвились вокруг тела Перевертыша и утянули его вниз, в холодную черную глубину. Затем земля содрогнулась снова, листья шумно вздохнули – и Ариэль Фири сгинула без следа. Даже борозды у подножия дуба затянулись сами: рыхлая грязь легко соскользнула обратно, когда корни с зажатой в них добычей вернулись на места.
Саша встала рядом с Келем и взяла его за руку.
– В тебе кровь Каарна? – переспросил он непонимающе.
– Во мне кровь Каарна, – тихо подтвердила она.
Кель смотрел на нее, по-прежнему озадаченный.
– Во мне ребенок Каарна. Твой ребенок, – пояснила она мягко.
– В тебе… мой ребенок, – запнувшись, выговорил он.
– Да, капитан.
Кель пошатнулся, и Саша поспешила обхватить его за пояс. Не говоря больше ни слова, он осыпал поцелуями ее волосы и щеки, а затем опустился на колени и накрыл ладонью едва заметную выпуклость между бедер. Спустя миг он прильнул к ней губами и замер, вознося хвалу Создателю. Он молился не словами, но всей своей сущностью, всеми чувствами, которые переполняли его, пока он прижимался губами к чреву стоящей перед ним женщины.
– Никогда не прощу тебе сегодняшнее безрассудство, – выдохнул он ей в живот.
– Простишь, – ответила она, гладя его по волосам.
Кель встал, решительно подхватил ее на руки и зашагал через рощу к замку.
– Я могу идти сама, капитан, – пробормотала Саша. Ее голова упиралась ему в