Корона пастуха стр. 52
так же сильны, как ее собственные, но его воля была еще сильнее. Как я могла не заметить этого раньше? — подумала королева, стараясь не выдать выражением лица своих мыслей. Он дерзает бросить мне вызов? Я королева.
Возможно, король ныне в другом мире, нежится в своем кургане, предается наслаждениям, но я все еще его королева, и я здесь, чтобы править. Она выпрямилась в полный рост, все свои силы направив в чары.
Однако Душистого Горошка поддержал ропот согласных голосов. Редкий случай, когда эльфы соглашаются друг с другом, — их естественным состоянием является всеобщая вражда, — но воины сплачивались буквально на глазах, холодно взирая на свою королеву. Опасно. Безжалостно. Непристойно.
Королева мужественно встретила каждый взгляд, прежде чем обернуться к Душистому Горошку.
— Ты жалкий смутьян, — прошипела она. — Я могу вырвать тебе глаза, не успеешь ты моргнуть.
— Конечно, госпожа, — ответил Душистый Горошек с нажимом. — Но кто позволяет Фиглам буйствовать? Теперь, когда старая карга сгинула, ведьмы ослабели, и завеса тоже. Но вы все еще боитесь эту девчонку Болит. Она ведь едва не убила вас, вот в чем причина.
— Неправда, — сказала королева.
Однако эльфы смотрели на нее, как кошки на мышонка. И да, он был прав.
Тиффани Болит победила ее. Королева почувствовала, как слабеют и меркнут ее чары. — Вы слабеете, госпожа, — заметил Душистый Горошек.
Королева действительно чувствовала себя слабее, меньше, она ощущала усталость. Деревья сомкнулись вокруг нее, свет поблек. Она всмотрелась в лица своего окружения и сосредоточилась на власти, которая едва не оставила ее. Она все еще королева. Их королева. Им придется подчиниться.
— Времена меняются, — произнесла она, выпрямившись. — Железо или нет, гоблины или нет, но мир уже не тот, каким был.
— И мы прятались по вашему приказанию, — сказал Душистый Горошек с уже нескрываемым презрением. — Мир меняется, и это мы должны его менять. Нам решать, каким он будет. Как это было всегда. Как это должно быть снова.
Эльфы вокруг него оживились, выражая одобрение; наряды их засверкали, холодные тонкие лица засветились под властью их чар.
Королева растерялась.
— Вы не понимаете, — попыталась увещевать она, — у нас есть этот мир, который полностью в нашей власти. Но если мы попытаемся действовать, как всегда, нас просто сметут. Мы всего лишь… эльфы. Вот о чем нам говорит железо в том мире. Там у нас нет будущего.
— Вздор, — фыркнул Душистый Горошек. — Что значит — нет будущего? Мы сами творим свое будущее. Нам нет дела до людей или гоблинов, а вот вы проявляете к ним странное мягкосердечие. Может ли великая королева бояться? Вам не хватает уверенности в собственных
силах, госпожа, и поэтому мы тоже сомневаемся в вас.
Преданность эльфов хрупка, как паутинка, и лишь чары могут держать их в подчинении. Королева ощущала, как чары покидают ее с каждым словом противника.
А потом он нанес удар.
— Вы стали слишком мягки, госпожа, — проревел он. — Все началось с этой девчонки. А закончится — мной!
Сила его чар все возрастала, глаза его засветились, и эльфы вокруг застыли в почтительном внимании. Душистый горошек указал на королеву — мириады лиц сейчас проступали через ее черты одно за другим. Золотые волосы, темные волосы, длинные волосы, короткие волосы, редкие волосы… лысая голова, детские локоны… Высокая, сильная… слабая,