Корона пастуха стр. 83
с шипением прохаживалась мимо эльфийки.
Фиглы с восторгом созерцали эту картину, поддерживая Ты возгласами: «Давай, киса, навешай ей от всех Нак Мак Фиглов». При виде Тиффани они завопили: «Айе, великучая карга возвращается!» — и кинулись по углам.
Тиффани остановилась в дверях, постукивая ногой, и Роб отшатнулся.
— Ой, — застонал он, только не топати ножкой, госпожа.
Тиффани скрестила руки.
— Ой-ой, госпожа, тяжело быть под ковами, — заныл Роб, и Тиффани засмеялась.
Однако у Паслен возникли вопросы. Весь день она наблюдала за людьми, которые приезжали на ферму за лекарствами, советами, просто выговориться или, к сожалению, чтобы залечить раны.
— Почему ты им помогаешь? — спросила Паслен. — Они не из твоего клана, ты им ничего не должна.
— Но они люди — все они, — пояснила Тиффани. — Все люди помогают друг другу.
— Неужели все? — удивилась Паслен.
— К сожалению, нет, — призналась Тиффани. — Но большинство помогает, потому что, ну, просто потому что это тоже люди. У нас так заведено. А эльфы так не делают?
— Можно ли сказать, что я пытаюсь научиться? — спросила Паслен.
— А чему ты уже научилась? — улыбнулась Тиффани.
— Ты для них что-то вроде слуги, — фыркнула Паслен, наморщив тонкий нос.
— Может быть, — согласилась Тиффани, — но это неважно, потому что может случиться так, что однажды мне самой кто-то поможет в трудную минуту. Как аукнется, так и откликнется.
— Но вы деретесь друг с другом, — возразила Паслен.
— Да, но гораздо сильнее мы становимся, когда миримся.
— Ты сильная. Ты могла бы править миром.
— Правда? — Тиффани пожала плечами. — Зачем мне это? Я ведьма, мне нравится быть ведьмой и помогать людям. Каждого скверного человека уравновешивает хороший. Есть такая поговорка: все течет, все меняется. Это значит, что однажды ты окажешься на вершине мира, по крайней мере, на какое-то время. Но потом колесо судьбы повернется, и ты снова окажешься внизу, но это закон жизни, и с ним надо смириться.
Она посмотрела прямо в глаза Паслен, надеясь угадать,
о чем она думает, но с тем же успехом можно было смотреть в стену. Глаза эльфийки были пусты.
— И я помню темноту и дождь, гром и молнию. И что тебе это дало, ты, эльф, найденный в канаве?
Паслен недоуменно посмотрела на Тиффани и проговорила:
— Твой путь… не подойдет эльфам. Каждый эльф — это вызов. Мы убиваем наших королев, каждая королева — соперник в битве за рой. — Она осеклась, так поразила ее внезапная мысль. — Но у вас ведь тоже есть королевы мудрости — вроде Бабули Болит, или Матушки Ветровоск, или тебя, Тиффани Болит, вы становитесь старше и мудрее и передаете свои знания дальше.
— Вы никогда не пребываете в расцвете, — сказала Тиффани. — Вы всегда увядаете. И на пчел вы не похожи, пчелы труженики, они приносят пользу, но умирают молодыми и никогда даже не задумываются о…
Тиффани поймала странный взгляд эльфийки. Та, похоже, напряженно пыталась думать. У Паслен было лицо человека, который уже готов был принять новый мир, мир железа, неприветливый для волшебного народа, мир, который любил их в сказках, но не принимал в реальности, не давал им пути; она думала о мире, которого не знала прежде и с которым теперь уже почти готова была смириться.
Внутри нее шла борьба.
До Маграт, королевы Ланкра,