Кости холмов стр. 538
силу воли. Наконец Чингис кивнул.
– Они будут жить, Субудай. Ведь они снова будут воевать за меня, так?
Чингис захихикал ехидным смехом, искусственным и противным. Последовавшее за этим неловкое молчание прервал Субудай:
– Слышал о твоей победе.
Чингис с облегчением отложил меч. Теперь можно поговорить и о мирских делах.
– Джелал ад-Дин исчез, – ответил хан. – Я посылал за ним разведчиков, но никаких следов. Ты не хочешь заняться поисками?
– Благодарю за доверие, повелитель, но я сыт по горло этой жарой. В моем последнем походе на север не было ничего лучше новой встречи с холодом и снегами. Там все как-то яснее и чище.
Обдумывая ответ, Чингис замешкался. Он чувствовал великое горе Субудая и не знал, как уменьшить его страдания. Хан помнил худшие времена собственной жизни, а потому понимал, что слова тут бессильны и только время способно залечить душевную рану. Субудай лишь исполнял волю своего хана, и последнему хотелось сказать, чтобы он ни в чем не винил себя.
Чингис молчал. Задумчивость полководца вселяла едва уловимое чувство угрозы, и, подбирая слова, Чингис потихоньку терял терпение.
– Я поведу народ на запад, к Герату. Один мощный удар собьет спесь с других городов. Потом думаю провести несколько лет в родных степях. Война слишком затянулась, и я устал.
Субудай немного приподнял голову, и Чингис почувствовал, что начинает выходить из себя. Субудай выполнил его приказ. Джучи мертв. Чего еще он хочет?
– Ты слышал, что умер Арслан? – спросил хан.
– Это был великий человек, – сухо ответил Субудай.
Строгая лаконичность ответа возмутила Чингиса, и он снова нахмурил брови.
– Да, но он умер бесславной смертью, – сказал он.
И снова Субудай ничего не добавил к их натянутому разговору, и раздражение Чингиса в конце концов вышло наружу.
– Чего ты от меня хочешь, Субудай? Прими мою благодарность. Думаешь, я очень рад, что так случилось? – Бросив взгляд на мешок у ног полководца, Чингис уже хотел было протянуть руку, но в
последний момент остановился. – Другого выхода не было, генерал.
– Я все еще оплакиваю его, – произнес Субудай.
Чингис пристально посмотрел на него и отвел взгляд.
– Это твое право, Субудай. Его будут оплакивать многие. Джебе был его другом. Хачиун тоже. Его мать убита горем. Но все знают, что это был мой приказ.
– Но это я убил ханского сына, – мрачно ответил Субудай.
– Он не был моим сыном, – твердо произнес Чингис. – Выброси это из головы и собирайся ехать со мной в Герат.
– Я там не нужен, – возразил Субудай.
Чингис едва сдержал себя. Он сопереживал боль Субудая, однако оставался неуплаченный долг, и хан понимал, что полководцу непросто вернуться к своему народу.
– Субудай, я снова спрашиваю тебя, – настаивал хан твердым голосом. – Ради твоей безупречной службы. Чего ты от меня хочешь?
Субудай вздохнул. Он надеялся, что обретет покой, когда отдаст хану меч и голову сына. Однако легче не стало.
– Дай мне войско и позволь идти на север, к прозрачному холоду. Я завоюю там города для тебя и смою кровавое пятно с моих рук.
Склонив голову, Субудай уставился в деревянный пол, а Чингис погрузился в раздумья.
Джебе готовил поход на север как раз перед тем, как армия Джелал ад-Дина начала действовать в Панджшерской долине. В обычное время Чингис не