Ковентри возрождается стр. 12
от моей двери.
— Там женщина, — сказал он возбужденно.
Раздался гулкий смех, потом в дверь кабинки постучали;
— Есть там кто-нибудь?
Я не ответила... Что бы я ни сказала, все прозвучало бы нелепо.
— Как там у тебя дела, лапочка? — Мидландский акцент, как и у меня, но только сильнее от выпитого и от смеха. — Если тебе плохо, давай я зайду и помогу. У меня есть усдор... устодоверение на оказание первой помощи.
Ботинки у него были черные, туго зашнурованные; верх начищен до блеска, подошвы и набойки новые, но набиты неаккуратно; очень успокаивающего вида ботинки. Я не ответила, и он заговорил снова:
— Выходи и пойдем выпьем с нами, голубушка.
Под дверью появилась еще одна пара обуви. Серые мокасины с кисточкой.
— Пошли, Артур, некогда пить. На поезд опоздаем. Это ж наверняка старая шлюха, ты ж понимаешь.
Артур с грустью сказал:
— В свое время я знавал чертовски симпатичных шлюшек. Самая первая девушка, с которой я ходил, была шлюшка. Со шлюхой можно было вволю повеселиться. И никаких лишних волнений. Сейчас, конечно, дело другое — без презерватива с тобой даже шлюха знаться не захочет. Ну, и что человеку остается? Хочешь не хочешь, а поедешь в Сохо искать проститутку. А она аж полсотни берет за легкое развлечение. Разве могу я позволить себе это за полсотни? Да и кто может, кроме чертовых маклеров и тому подобных? Проклятый Лондон. Надо быть миллионером, елки-палки, чтобы здесь пить. Два фунта за пинту! В кафушке дерут три фунта пятьдесят за яичницу с колбасой и картошкой! А цены за комнаты в гостинице! Так чего же удивляться, черт возьми, что люди спят прямо на улицах. Говорю вам: я не стану жить в вашем Лондоне, даже если вы мне задницу брильянтами набьете.
Белые Туфли сказали:
— Они все шлюхи... бабы проклятые, все до единой, если разобраться... где бы они ни жили.
Артур грозно произнес:
— Моя жена — Женщина, а не баба.Белые Туфли продолжали, не замечая угрозы в голосе Артура:
— Моя бывшая жена тоже, и все-таки она сбежала, так? С пижоном черномазым.
— Любила, значит, в черноземе покопаться, да? — спросил Артур.
Белые Туфли продолжали:
— Очень может быть, что как раз сейчас твоя жена вылезает из чьей-то постели... я вот говорю, а она...
Но Белые Туфли больше не говорили. Судя по хрипу, их владельца схватили за горло. Я наблюдала, как туфли разных фасонов и расцветок зашаркали по полу взад-вперед, и слушала вполне парламентские восклицания дерущихся мужчин. Потом, решив, что драчуны уже откатились от моей кабинки на приличное расстояние, я распахнула дверь и выскочила из уборной. Пробегая мимо дерущихся, я краем глаза заметила, что Артур, стиснув физиономию Белых Туфель, превратил ее в горгулью с водосточной трубы готического собора.
Внутри гостиницы царило лето, а снаружи стояла холодная зима. Я отправилась назад, на проспект, и вдруг почувствовала смущение, представив себе, как я выгляжу. Я всегда одевалась аккуратно, выбирая старательно такие платья, которые не подчеркивали бы фигуры. При моей внешности я просто не могу позволить себе носить броские вещи. Моя дочь Мэри однажды сказала:
— Ты, наверное, единственная женщина на земле, у которой до сих пор