Библиотека

Краденое счастье стр. 145

Размер шрифта
-
+
Тема

в голове. Я верю, что иначе было никак, и, конечно же, никогда никому не скажу, за это, Слава, вы можете быть спокойны.

– Спасибо.

Зиганшин встал и, неловко простившись, вышел.

Дома он заварил себе чаю и тупо сидел, грея руки о кружку. Дети поняли, что с ним творится что-то не то, и, быстро поев творога со сметаной, ушли наверх.

Мысли будто застыли, и Зиганшин сидел в тишине, прислушиваясь то к поскрипыванию половиц, то к равномерному тиканью часов.

Чай остыл, и Мстислав Юрьевич, накинув лесную куртку, вышел за калитку и увидел в тусклом свете единственного фонаря маленькую фигурку.

Он поспешил ей навстречу.

– Слава, вы меня простите, – сказала Фрида торопливо, – я не хочу, чтобы вы думали, будто я думаю о вас плохо. Вы спасли меня от Николая, и я буду последней ханжой, если после этого стану вас порицать и говорить, что убивать нехорошо. Может быть, я бы и сама его убила тогда, если бы вы не подоспели.

– Ну это вряд ли у вас получилось бы чисто практически.

– Неважно. В общем, вы, наверное, были правы. Только, Слава, я не смогу пойти с вами на свидание.

Он молча кивнул.

– Понимаете, я не смогу преодолеть страх и недоверие и только измучаю вас, в самый неподходящий момент вспоминая, что вы убили человека.

– Не надо объяснять, Фрида. Я хоть и поступаю плохо, но понимаю разницу между добром и злом.

Девушка покачала головой:

– Вы мне так нравитесь, Слава… Да что там, я сильно влюблена в вас, но есть вещи, через которые я не могу переступить.

– Да я в общем, на это и не надеялся особо, – пожал плечами Зиганшин. – И не оправдывайтесь, вы ничего мне не были должны.

Немного постояли молча, и была секунда, когда Зиганшину показалось, что Фрида передумает, но, зябко поведя плечами, она пошла к себе.

– Фрида! – окликнул Зиганшин. – Я тоже вас люблю.

Повернулся и зашагал домой.

«Как хорошо, что я признался! – вдруг пришло ему в голову. – А мог бы смалодушничать, и Абрамыч сказал бы правду, и тогда ужас! Мысль, что родной дедушка – убийца, выбила бы у нее всю почву из-под ног и переломала бы всю душу. Господи, спасибо тебе, что надоумил!»

Он внезапно понял, что тоска покинула его сердце, и улыбнулся. Сестры любви – смерть и свобода, и, кажется, сейчас к нему пришла младшая сестра. «Ну и старшую тоже встретим с радостью, – засмеялся он, – хотя ждать будем без нетерпения».

Главное, Фрида сейчас спокойна, стало быть, он тоже счастлив.

Утром Лев Абрамович долго тряс ему руку, от избытка чувств даже употребив несколько слов, о которых Мстислав Юрьевич никак не думал, что они имеются в лексиконе этого рафинированного интеллигента.

– Внучку благодари, – буркнул он, – стал бы я ради тебя, старого, подставляться. Ты, главное, не смей признаваться, а то вдруг благородство взыграет, не дай бог. При любых обстоятельствах иди в глухую несознанку, понял?

Тут подбежали дети, и дальше обсуждать дела стало невозможно.

Выгрузив своих пассажиров у школы, Зиганшин задумался. Можно поехать к Елене Сергеевне на работу, или к Верховскому домой, если тот не на смене. Больше всего хотелось поговорить с Галиной Ивановной – и по делу, и просто так, но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.