Край Вечности стр. 149
парня окончилась быстрой ликвидацией. Весь этаж внезапно пришел в движение, и застигнутый врасплох Лео тоже вскочил на ноги. Бешеные столпились у распахнутых окон, глазея на площадь, напирали, выглядывали друг у друга из-за плеч, чтобы рассмотреть получше. Лео и так был возле окна, потому оказался в переднем ряду.
В полумраке город приобрел зловещий вид. Здания стояли тесно, и в узкие промежутки между ними пробивался красный свет, расчерчивая улицы тонкими полосами среди сплошной черноты. Все окна, насколько хватало взгляда, были темны.
Загрохотали выключатели, и загорелись четыре больших прожектора. Лео давно не видел искусственного света, возможно, целую неделю, так что прожекторы показались ему четырьмя солнцами, чьи лучи устремлялись вперед и вверх, в небо. В центре под пересечением лучей стоял силуэт.
Сначала он выглядел маленьким, потерянным во всем этом сиянии, ведь с какой стороны ни взгляни, свет располагался позади, и от этого вышедший вперед казался тенью, очертаниями человека. Существом, обратившимся чистой тьмой.
Воцарилось молчание и тянулось не меньше минуты. Лео точно знал, что все остальные сейчас, как и он, затаили дыхание.
Силуэт медленно поднял руки, отчего фигура его стала напоминать крест. Лео припомнил Библейскую историю, услышанную в детстве, когда мама как-то взяла его в церковь в центре Нового Орлеана. В той истории за ходом
битвы наблюдал вождь, и пока его руки были воздеты к небесам, армия побеждала. Но когда он опускал руки, войско начинало проигрывать.
Голос, что воззвал к многотысячной толпе, звучал громко, хотя его не усиливали ни микрофон, ни динамики.
Этой фигурой был Иеремия.
25– Приветствую! – воскликнул Иеремия, и волна аплодисментов, поначалу негромкая и беспорядочная, штормовым облаком пронеслась по улицам.
Он опустил руки.
«И проиграл войну», – подумал Лео.
Аплодисменты стихли. Пока Иеремия на площади готовился произнести речь, в звенящей тишине помещения послышались шепотки.
– У него получилось объединить Бешеных! – пробормотал один.
– Он наш вождь! – приглушенно ответил другой.
Но кое-что повторяли чаще всего:
– Теперь будет война!
– Когда я впервые пришел в этот город, здесь была жалкая горстка людей, – мрачно провозгласил Иеремия. – У нас не было ничего. Мы питались объедками. Нас преследовали те, кто жил в центре города. Они снова и снова прогоняли наш народ в лес, не желая делиться.
Он подкреплял свои слова, молотя кулаками воздух, нанося удары несправедливости, уничтожая обиды, и все, кто наблюдал за действом из окон окружающих зданий, едва сдерживали восторг. Вновь начались разрозненные аплодисменты, но Иеремия их остановил.
– В этот раз у них ничего не выйдет! Это они виноваты в том, что нам приходится уничтожать город, квартал за кварталом, дом за домом, разбирая по кирпичам. Если город не будет принадлежать нам – то никому не будет принадлежать. Нас становится все больше, ведь каждый, кто приходит сюда, понимает, как велика наша сила. От тех, кто заставлял нас голодать, остался лишь островок посреди великого города. Мы взяли их в кольцо!
Площадь снова потрясли аплодисменты.
– Мы хотим жить спокойно. Завести детей, создать новое общество, только и всего. Но они доказали, что покоя нам не видать!
Раздались неодобрительные возгласы, похожие на стоны Плакальщиков.
– Знаю, знаю! Мир еще наступит, обещаю. Но сначала придется сражаться. Мирную жизнь предстоит отвоевать, ведь это самая большая ценность, а ничто ценное