Край Вечности стр. 260
поглубже, готовясь вонзить клинок в Древо.
Но вдруг ее взгляд скользнул на плод, что висел прямо перед глазами, лимонно-зеленый и прозрачный, как леденец… Склонив голову набок, Абра стала его рассматривать. Сначала через него были видны здания города, а за ними – далеко-далеко – вода. Но вскоре поверхность затуманилась, как пар туманит зеркало в ванной, и Абра смогла заглянуть внутрь. От увиденного она затрепетала.
Увидела Абра свою мать. Уже старую, намного старше, чем сейчас. Она лежала в постели, с двумя подушками под головой. Лицо бледное, веки закрыты. Абра догадалась, что жизнь мамы подошла к концу. Она умирала. Абра взяла плод в ладони и стала смотреть дальше.
Мать закашлялась. По щеке Абры покатилась слеза. Это что – будущее или настоящее? Неужели мама умирает сейчас там, дома?
Она сорвала плод с ветки, листья дрогнули и заплясали в воздухе.
Если взять этот плод и отнести домой, мама никогда не умрет. Она будет…
– Нет, – пробормотала Абра самой себе, глядя на плод в своих ладонях. – Нет!
Кожица плода стала коричневой, и Абра выронила его на крышу, где он разлетелся на мелкие осколки, как елочная игрушка. Подул ветерок, унося осколки. Абра поймала себя на том, что слепо идет за ними к противоположному краю крыши. Видение умирающей матери отвлекло ее и сбило с толку.
Вот тогда-то она и оказалась возле большого телескопа, который опирался на пару массивных треног. Должно быть, его установили перед речью Амоса; теперь прибор ждал, когда закончится война, Бешеные будут уничтожены и предводитель подойдет к окуляру.
Абра смотрела на него и напряженно размышляла: стоит ли заглянуть в телескоп?
Она бросила взгляд на дверь, ведущую на крышу. Один разок не повредит. Абра наклонилась к окуляру. Долго она не продержалась – это было все равно что смотреть на солнце. Отшатнулась от прибора и уселась на пол.
Абра плакала. Там, вдали, она увидела пугающую тьму, но эту тьму оттеснило на дальний край место столь прекрасное, что у Абры заныло в груди. Такую же боль, испытывает малыш, мечтающий полететь на Луну, когда впервые осознает, как далеко до звезд.
На Абру снизошла всепоглощающая радость Рождественского утра, счастье первой любви, нежданное тепло весеннего ветра – и все это разом, только лишь от взгляда в телескоп, а затем на нее обрушилась неизбывная грусть, ведь она не может в тот же миг там оказаться.
Ее охватило столь сильное желание немедленно перенестись в то чудесное место, что ноги подкосились.
– Зря ты это сделала, – заявила Беатрис.
Она стояла на другом конце крыши. Абра бросила на нее взгляд через плечо: тени, что окутывали Беатрис, мерцали, если такое вообще возможно.
– Беатрис… – сурово начала Абра. – Я должна уничтожить Древо, и ты это знаешь.
– Позволь-ка тебе кое-что показать…
– Я уже видела.
– О нет. Другое. Иди сюда, ближе.
С мечом наготове Абра подошла к ней.
– Скажи, что ты видишь? – спросила Беатрис.
Абра посмотрела на город. Бешеные подпалили улицы, пламя облизывало здания, тени плясали, словно древние призраки. Весь город, насколько хватало взгляда, горел оранжевым. Занялась и опушка леса вдали. Снизу доносились звуки боя: грохот ударов и вой сражающихся, которые обратились в зверей.
– Ад, – прошептала Абра. – Огонь, крики, люди, которые не могут