Край Вечности стр. 274
закрыла руками рот, глаза тут же налились слезами.
– Ну и ну, – выдавила она, и этим все было сказано.
– Мама, – начала Абра, не двигаясь с места, – мне так жаль…
Мать быстро подошла к ней и стиснула в объятиях. Вскоре они уже вместе плакали, прижавшись друг к другу.
Малыш засмеялся. Заливаясь слезами, Абра наклонилась к нему, ущипнула за щечку и поцеловала.
Потом она вручила матери письмо мистера Генри. Маме пришлось сесть на стул, чтобы не упасть от потрясения.
– Ну и ну, – пробормотала она, еще не открыв конверт.
Этим опять все было сказано, хоть теперь в словах скрывался несколько другой смысл. Абра вдруг поняла, что мать знает о происходящем куда больше, чем можно подумать.
– Абра, – сказала мама, приглашающе похлопав по стулу рядом с собой. – Нам нужно поговорить.
Эпилог
Все будет исполнено, но это может оказаться тяжелее, чем вы думаете…
Когда в Дине идет снег, настоящий снег, а ты дома у окна смотришь на убранные поля, то повсюду видишь только белое марево. В мире больше нет ничего, только кружащиеся хлопья. Почти беззвучно они ложатся на стекло, рама дрожит от порывов ветра. Когда я вижу снег в Дине, не могу представить себе что-то более красивое.
Я таращусь в окно, обдумывая непростой рассказ мистера Генри. Мы безвылазно просидели на кухне несколько дней, почти не спали. Он говорил до самой ночи, лишь иногда я прерывал его вопросом или вставлял замечание.
Случалось ли такое с вами? Доводилось ли вам на несколько дней выпадать из жизни ради того, чтобы послушать историю? Читали ли вы книгу без передышки? Когда все заканчивается, вы возвращаетесь в обычный мир, переполненные впечатлениями. И меняетесь. Никогда вам уже не быть прежними, как бы вы ни старались повернуть все вспять. Если позволить историям, они на нас влияют. Пробираются в душу, в самую глубину, живут там и меняют нас.
Мистер Генри заканчивает рассказ и смотрит на меня.
– Кажется, я не совсем понял… – говорю я. – О чем миссис Миллер хотела поговорить с Аброй?
Старик поднимает палец, давая знак подождать, затем принимается рыться в карманах и достает маленький черный томик.
Откашлявшись, начинает читать вслух:
– «Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, кто какую избрал. И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть, пусть будут дни их сто двадцать лет. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им; это сильные, издревле славные люди».
– Ангелы брали в жены человеческих женщин? И у них рождались дети?
– Мне не нравится это слово, – вздыхает мистер Генри. – Но все верно. Мы не сгусток света и перьев, как считаете вы и вам подобные.
Я прочищаю горло, уставясь на стол. Меня посетило озарение, связавшее воедино кусочки загадки. И все же я пока не могу произнести это вслух.
Поднимаю взгляд на Генри, и тот кивает.
– Так вы и есть тот дядюшка из Нового Орлеана.
Он снова кивает